Врагам своим подавай тай-ную милостыню и всегда молись: „Господи, дай мне возлюбить Тебя с такой силой, с какой прежде я любил грех!“». Супружеский союз соединяет мужчину и женщину в «одну плоть» (Еф. 5, 31) для взаимной любви, рождения и воспитания детей.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте файл и откройте на своем компьютере.
Несколько дней странник пробыл в ски ту, принося пред Богом покаяние, свои гре хи он записал и отдал старцу. Тот внима тельно прочел исповедь, а затем сказал: «Ты, брат, написал здесь много лишнего, а о самом главном даже и не вспомнил». За тем он продолжал: «Ты исповедуешь одни и те же грехи, а ведь Господь уже простил их тебе — ты не доверяешь Таинству Ис поведи и свои грехи говоришь вновь и вновь. Разве ты не веришь, что Кровь Христа, пролитая за тебя, уже смыла твои грехи? Достаточно исповедовать их один раз. Кроме того, ты пишешь о многих об стоятельствах, не имеющих никакого отно Ñ ðåòåíèÿ Ãîñïîäíÿ â ã.Êàëóãå Êàëóæñêîé Åïàðõèè Ðóññêîé Ïðàâîñëàâíîé Öåðêâè (Ìîñêîâñêèé Ïàòðèàðõàò) Дорогие братья и сестры! №1(42) январь 2016 г. Как мне не любить людей?! Ведь их ми лостью я живу — каждый, кто подает мне копейку или кусок хлеба, спасает меня от голодной смерти, он — мой благодетель. Чем мне гордиться перед ними, когда я не имею ничего, кроме этих лохмотьев?» Схимник отвечал на это: «Брат, ты еще не познал внутреннюю духовную жизнь, по этому ты не знаешь хорошо своего сердца, и совершенно не понял того, о чем я тебе говорю, — вот прочитай исповедь, которую принес мне недавно мой духовный сын». Он дал ему листки с исповедью, и странник стал читать вслух: «Внимательно изучая свою жизнь, я понял, что совершен но не люблю Бога: кого я люблю, того ношу в моем сердце, имя его вспоминать для меня сладостно; кого я люблю, о том всег да помню и размышляю. А много ли я ду маю о Боге? Большая часть мыслей моих — о временном, суетном и греховном. Из двадцати четырех часов в сутки едва ли один я посвящаю размышлениям о про мысле Божием. Когда я думаю о Боге, то думаю как-то неохотно и с принуждением, а если в это время подойдут ко мне с рассказом о ка ких-нибудь новостях, то я жадно впитываю каждое слово. Когда я читаю Святое Еван гелие или книги Отцов, то тут же забываю все написанное, а новости и сплетни я пом ню долгие годы; значит — я не люблю Бога. Кого я люблю, с тем я охотно беседую, — время пролетает, кажется, незамет но, а на молитву я становлюсь с трудом, с усилием — и несколько минут молитвы кажутся мне долгими годами. Я хочу ско рее бросить молитву и заняться своими обыденными делами. Я даже ищу предлог для того, чтобы скорее окончить молитву. Поэтому я вижу, что не люблю Бога, иначе желал бы всегда беседовать с Ним и раз мышлять о Нем. Кого я люблю, с тем хочу встречаться, но как я иду в храм? Холодно, с неохотой, не чувствуя присутствия Божия в Церкви. Значит — я не люблю Господа. Во время самой молитвы я помышляю не о Боге, а о постороннем, и иногда, закончив молитву, даже не понимаю — утренние или вечер ние молитвы я читал — даже время молит вы не было посвящено Богу. Если мы кого любим, то желания и волю его исполняем охотно, Сам Господь сказал: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. Если бы я любил Бога, то выучил бы наизусть все заповеди Его и старался исполнять их. А если меня сей час спросить, каковы эти заповеди, то я их даже не смогу перечислить. Поэтому я вижу, что не люблю Бога. Когда пере до мной возникает выбор, поступить по воле Божией или по воле своего сладо страстного сердца, то чаще всего я по ступаю по влечению своих собственных страстей — значит, я не люблю Бога. Что касается любви к людям, то, всма триваясь в себя и свою жизнь, я понял, что не люблю никого, кроме самого себя. Когда мы любим человека, то видим в нем только лишь доброе, а я вижу в людях одно худое, вижу их грехи. В одном себе нахожу я до стоинства и добродетель. Значит — я не люблю людей. Кого мы любим, поступки тех оправдываем, а я, напротив, осуждаю всех окружающих меня как недостойных. Значит — я не люблю людей. Кого мы любим, того охотно прощаем, а я помню обиды долго, может, даже всю жизнь. Значит — во мне нет никакой любви. Сказано в Священном Писании: Радуй тесь с радующимися и плачьте с плачу (Рим. 12, 15), — но, внимая своему сердцу, я вижу, что благополучие и счастье людей меня вовсе не радует, я равнодушен к ним. Но вижу и еще нечто более страш ное в себе: чужое счастье огорчает меня. И напротив, когда с людьми случается несча стье, то я, внешне сочувствуя им, внутрен не злорадствую. Поэтому я понял, что не люблю людей, во мне нет ничего святого! Вера моя — только внешняя. Если бы я верил Евангелию, то трепетал бы при мысли об аде, стремился бы получить Царствие Небесное, однако воспомина ние о смерти и о будущей жизни не тро гает моего каменного сердца. Я вижу, как вокруг меня умирают люди, но сам живу так, словно вечно буду здесь, на земле. Значит — я неверующий, значит — я не боюсь Бога. Даже темные духи, духи ада, ненавидящие Господа, по слову Писания, трепещут Его, но у меня нет и этого стра ха, который дан диаволу: я не трепещу угроз Божиих, с которыми Он обращается к миру и ко мне через пророков, — я со вершенно бесчувственен. Я считаю себя верующим, а живу так, как будто нет Бога. Даже более того, когда я жажду греха и совесть обличает меня, то я стараюсь убить, заглушить свою со весть; мне кажется, что лучше бы для меня было, если бы Бога совсем не суще ствовало, значит — в сердце своем я бого убийца, я не верю в Бога и не люблю Его. Я стою на богослужении и в те священные минуты, когда Дух Святой осеняет моля щихся в храме, даже в это страшное для самих Ангелов время я занят порочными, грязными помыслами и воспоминаниями; находясь в храме Божием, сердце свое превращаю в свиной хлев. Это значит, что я не люблю Бога. Это значит, что я не верю ни во что святое. Я преисполнен гордыни: всех людей в сердце своем я считаю ниже себя, а себя — неким избранником. Я превратил себя в какой-то кумир, которому только лишь и поклоняюсь. Если я читаю Святое Писа ние и творения святых Отцов, то не для того, чтобы исполнять их, а для того, что бы прослыть мудрым перед верующими, пересказывая им Священные Книги. А если я встречаюсь с людьми мирскими, то, напротив, боюсь даже показать себя хри стианином, чтобы они не осмеяли меня и не назвали фанатиком. Перед мирскими людьми я стесняюсь даже осенять себя знамением креста, которым был спасен человеческий род. Поэтому я считаю себя человеком, не любящим Бога, ненавидя щим людей, не верящим ни во что святое и исполненным сатанинской гордыни». Ужаснулся странник и сказал: «Отец, действительно, я исповедовался в своих грехах, но этих грехов я не увидел в сердце своем. Что мне делать для того, чтобы воз любить Господа?» Схимник ответил: «Всю жизнь я тружусь над тем, чтобы возлюбить Бога. Труд этот — то, что принадлежит нам, но сама любовь — дар Божией благодати. Однако я могу дать тебе несколько советов. Ты знаешь, что такое увеличительное стек ло? Это стекло имеет такую особенность: если собрать в него солнечные лучи и на править этот сконцентрированный свет на дерево, то оно постепенно разогреется и воспламенится. Ты же собери, подобно рас сеянным лучам, ум свой в глубине сердца, держи в сердце своем имя Иисуса Христа, затем размышляй о благодеяниях Божи их, о том, что ты находишься под потоком милости Божией, что каждый день жизни твоей — это дар Божий тебе. Так ты нач нешь испытывать благодарность к Богу, а от благодарности рождается любовь. Затем каждый день читай Святое Евангелие, чи тай для того, чтобы исполнить его. Каждый вечер думай о том, как поступал сегодня, какой грех совершил, какую заповедь ис полнил. Чтобы возлюбить людей, не осуж дай никогда никого, а старайся помнить, что у каждого есть свои скрытые добродетели и говори: „Кто бы ни был этот человек, но он лучше меня“. Врагам своим подавай тай ную милостыню и всегда молись: „Господи, дай мне возлюбить Тебя с такой силой, с какой прежде я любил грех!“». Христиане мы постольку, поскольку имеем в сердце духовную любовь. Запо веди о любви к Богу и к людям — это кры лья, которые поднимают человека ввысь. Если же в человеке нет любви, то он похож на жалкого червяка, который беспомощно ползает по земле и не может подняться из праха и тлена. В молитве св. Иоанна Златоуста, кото рую мы читаем каждый вечер, есть слова, есть прошение о даровании нам любви. Но не только вечером, а всегда мы должны просить Господа: «Господи, дай мне бла годать возлюбить Тебя; Господи, дай мне силы исполнить волю Твою; Господи, дай мне мужество отречься от своей гордыни!» Архимандрит Рафаил (Карелин) http://www.iona.kiev.ua/publishing/il/article/113/ (Продолжение. Начало на первой стр.) №1(42) январь 2016 г. ет, кажется, ничего, что лучше рас крывало бы суть, внутреннее со держание праздника, нежели церковное богослужение. Слова канонов и стихир, тропарей и кондаков проливают дивный свет и тепло в душу внимающего тому, что читается и поется за службой. Ум объемлет их и передает сердцу, и там они распускаются, словно бутоны каких- то дивных, прекрасных цветов… Так должно быть в идеале и порой так бывает на самом деле. Но все мы знаем, что бывает так не всегда, отнюдь не всегда. Разве редкость — когда мы стоим на ночной рождественской служ бе, едва живые от усталости, сонные, потому что выспаться не удалось, го лодные, потому что постились сорок дней, и боремся со всем этим: устало стью, голодом, сном? И храм, в кото рый мы пришли, возможно, «не наш», а просто тот, который ближе к дому, и хор, может быть, поет не так, чтобы каждую стихиру мы могли понять, и чтец читает тихо и невнятно. А в сердце все равно проникает капля за каплей, лучик за лучиком радость. Словно солнце всхо дит… Почему? Я очень хорошо помню ту первую рождественскую службу, которую ре шился отстоять двадцать с лишним лет тому назад. Отстоять — именно так. Я вообще еще тогда не понимал, что та кое служба. Я не знал толком, что та кое Церковь. Не прочел от начала до конца ни одной духовной книги, кроме Евангелия. Церковнославянский язык представлялся мне на слух какой-то китайской грамотой, и проще казалось именно этой грамотой овладеть, чем проникнуть в смысл звучавших песнопе ний. Но я все равно пришел той холод ной ночью в храм и стоял там — в таком многолюдстве, такой тесноте, что мне уже не нужно было объяснять, почему верующие во Христа суть одно единое тело… И я был счастлив. Не оттого, что кончился первый, наверное, в жизни пост, не оттого, что подходила к концу непривычно долгая для меня служба, и не от сознания, что я «выстоял». А про сто счастлив — какой-то детской, чистой радостью, той, благодаря которой и сам становишься ребенком и начинаешь на деяться, что, как ты ни плох, а Царство, оно и для тебя… Почему? Я помню и другое. Я жил уже в мона стыре и, конечно, знал о Церкви гораздо больше. Я читал святых отцов. Утром и вечером был на службе, изучал бого служебный устав, чтобы не путаться в ней и не ошибаться. Если чего-то не мог разобрать из певшегося или читавшего ся, то сам вчитывался в непонятые на слух строки из Минеи или Триоди. Была зима. Позади уже остались и Рожде ство, и святки, и Богоявление. И я по лучил письмо. Оно было из армии, от моего близкого друга. Ему там не было просто — как и обычно непросто моло дому человеку в армии. Но еще в боль шей степени непросто ему было из-за того, что его еще совсем молодая вера подвергалась в армии испытаниям, а рядом не было никого, кто бы мог под держать, что-то подсказать, наставить. Душа мучилась от этого, страдала. Он унывал. Пришло время поста. По ститься возможности не было. Бывать на службах, исповедоваться и прича щаться — тем более. От всего этого и от внутренних, лишь Божьему взору от крытых переживаний мой друг чувство вал себя хуже некуда. И главное — чув ствовал, насколько он далек от Бога. И ощущал себя, наверное, чем-то… вроде хлева. Только не того, где появился на свет Богомладенец, а просто. Наступила ночь Рождества. Похо жая на все другие ночи в этой воинской части. Разве что для него она была особенной — особенно скорбной. Он сидел один и думал. Обо всем — о жиз ни, о службе, о том, как немощен еще в своей вере. И вдруг — в эту ночь, в это одино чество точно пролился свет. «Я не ожиданно почувствовал,— писал он в письме,— сильно, всем сердцем: в мир пришел Господь. И ко всем пришел, и ко мне. И несмотря ни на что, мне стало так хорошо…». Это и есть радость Рождества. Похо жая на радость путника, отчаявшегося пробиться сквозь метель, но вдруг на шедшего кров. На радость умирающего, нечаянно возвратившегося к жизни. На радость ребенка, который думал, что он сирота, но нет, есть у него отец и мать. Просто — на радость ребенка. Игумен Нектарий (Морозов) Каждый церковный праздник — это, по сути, вос поминание о том, что имеет самое непосредствен ное отношение ко всем нам: к нашей жизни, нашему вечному спасению. Будь то праздник Господский или Богородичный, или день памяти кого-то из святых — все равно это так. И потому можно еще иначе сказать: праздник — воспоминание о радости или — ее источник. Хотя, конечно, радость у каждого праздника своя, особая, отличная от прочих. И переживаем и чув ствуем ее мы тоже все по-разному — в зависимости от устроения своего, от состояния душевного, от обстоятельств жизненных. И бывает иногда даже, что и не чувствуем — настолько дебело и бесчув ственно наше сердце. Или, наоборот, чувственно и взыскует радостей не духовных, а земных. Или же так задавлено оно заботами и тяготами житей скими, удручено и измучено скорбями. Но радость Рождества… Она подчас способна пробиться и в самое закрытое сердце, согреть и оживить его. №1(42) январь 2016 г. аждому священнику периодически приходится отвечать на один и тот же вопрос (обычно его задает молодежь): «Почему телесные, плотские отношения между мужчиной и женщиной вне брака считаются грехом? Ведь все это соверша ется по обоюдному согласию, никому не причиняется вред, ущерб. Вот прелюбоде яние – другое дело: это измена, разруше ние семьи. А здесь что плохого?». Для начала вспомним, что такое грех. «Грех есть беззаконие» (1 Ин. 3, 4). То есть нарушение законов духовной жизни. А нарушение как физических, так и духов ных законов ведет к беде, к саморазруше нию. На грехе, на ошибке ничего хороше го построить нельзя. Если при основании дома допущен серьезный инженерный просчет, дом долго не простоит; такой дом был построен как-то в нашем дачном по селке и через год развалился. Святое Писание называет сексуальные отношения вне брака блудом и относит их к наиболее тяжелым грехам: «Не обманы вайтесь: ни блудники, ни идолослужите ли, ни прелюбодеи, ни малокии (то есть занимающиеся рукоблудием. – П.Г.), ни мужеложники… Царства Божия не насле дуют» (1 Кор. 6, 9–10). Не наследуют, если не покаются и не перестанут блудить. Для впавших в блуд церковные канонические правила, например святителей Василия Великого, Григория Нисского, также очень строги: им запрещается причащаться, пока они не покаются и не понесут епитимью. О сроках епитимьи умолчу. Такого современ ный человек просто не выдержит. Почему же Церковь с такой строгостью смотрит на грех блуда и в чем опасность этого греха? Нужно сказать, что плотское, интимное общение между мужчиной и женщиной никогда Церковью не возбранялось, даже, наоборот, благословлялось, но только в одном случае – если это брачный союз. И, кстати, не только венчанный, но и про сто заключенный по гражданским зако нам. Ведь и в первые века христианства существовала проблема, когда один из супругов принимал христианство, а другой (или другая) пока еще нет. Апостол Павел не разрешал таким супругам разводиться, признавая, что это тоже брак, пусть пока без благословения церковного. Тот же апостол пишет о супружеских те лесных отношениях: «Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняй тесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и мо литве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздер жанием вашим» (1 Кор. 7, 3–5). Господь благословил брачный союз, благословил плотское общение в нем, служащее деторождению. Муж и жена от ныне уже не двое, а «одна плоть» (Быт. 2, 24). Наличие брака – это еще одно (пусть не самое главное) отличие нас от живот ных. У зверей брака нет. Самка может совокупляться с любым самцом, даже с собственными детьми, когда они вырастут. У людей же существует брак – взаимная ответственность, обязанности друг перед другом и перед детьми. Телесные отношения – это очень силь ное переживание, и они служат еще боль шей привязанности супругов. «К мужу влечение твое» (Быт. 3, 16), – сказано про жену, и это взаимное влечение супругов также помогает скреплению их союза. Но то, что благословляется в браке, яв ляется грехом, нарушением заповеди, если совершается вне брака. Супружеский союз соединяет мужчину и женщину в «одну плоть» (Еф. 5, 31) для взаимной любви, рождения и воспитания детей. Но Библия говорит нам и о том, что в блуде люди тоже соединяются в «одну плоть» , но только уже в грехе и беззаконии – для греховного наслаждения и безответственности: «Раз ве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак, отниму ли члены у Хри ста, чтобы сделать их членами блудни цы? Да не будет! Или не знаете, что со вокупляющийся с блудницей становится одно тело с ней?» (1 Кор. 6, 15–16). И действительно, каждая беззаконная плотская связь наносит глубокую рану душе и телу человека, и когда он захочет вступить в брак, ему будет очень тяжело носить в себе этот груз и память о про шлых грехах. Блуд соединяет людей, но для того, чтобы осквернить их тела и души. Любовь между мужчиной и женщиной возможна только в браке, где люди дают друг другу перед Богом и всеми людьми обеты верности и взаимной ответствен ности. Ни просто половые связи, ни со жительство с одним партнером в модном ныне «гражданском браке» не дает чело веку настоящего счастья. Потому что брак – это не только телесная близость, но и духовное единение, любовь и доверие любимому человеку. Понятно, что ни бес порядочные связи, ни сожительство без регистрации этого дать не могут. Какими бы красивыми словами ни прикрывались любители «гражданского брака», в основе их отношений лежит одно – взаимное не доверие, неуверенность в своих чувствах, боязнь потерять «свободу». Люди блудя щие обкрадывают сами себя; вместо того чтобы идти открытым, благословленным путем, они пытаются украсть счастье «с черного хода». Один весьма опытный в семейной жизни священник сказал как-то, что живущие вне брака подобны людям, которые, надев на себя священнические облачения, дерзают служить литургию; они хотят получить то, что им не принад лежит по праву. Данные статистики сви детельствуют, что браки, в которых был период сожительства до женитьбы, рас падаются гораздо чаще, чем те, где супру ги такого опыта не имели. И это понятно и объяснимо: грех не может лежать в фун даменте семейного здания. Ведь теле сное общение супругов дается им как на града за их терпение и чистоту. Молодые люди, которые не хранят себя до брака, – люди расхлябанные, безвольные. Если они ни в чем не отказывали себе до брака, то так же легко и свободно пойдут «нале во» уже в браке. (Продолжение в следующем номере) Священник Павел Гумеров Любодеяние. Демон нечистоты Продолжение. Начало в №№ 6(35), 7(36), 8(37), 9(38), 10(39), 11(40) 2015)

Приложенные файлы

  • pdf 44663996
    Размер файла: 328 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий