Ярким примером такой сделки является договор залога имущества, которое залогодатель приобретет Расторжение односторонних договоров, как. Свойство фидуциарных договоров.


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.




ФОНД РАЗВИТИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ

СБОРНИК НАУЧНЫХ ПУБЛИКАЦИЙ
















V
І

МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

«
ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ
»

(
3
0
.0
9
.
201
5
г.
)


















г. Санкт
-
Петербург

201
5г.


©
Фонд развития юридической науки




УДК 34

ББК Х67(Рус)

ISSN
: 0869
-
1243


Сборник публикаций
ф
онд
а

развития юридическ
их наук

по материалам
V
І

международной научно
-
практической конференции
: «
Тенденции
развития современной юриспруденции
»

г. Санкт
-
Петербург
: сборник со
статьями (уровень стандарта, академический уровень).


С
-
П
. : Фонд
развития юридической науки, 201
5
.



6
4
с.

ISSN:
0869
-
1243






УДК 34

ББК Х67(Рус)

ISSN
: 0869
-
1243






Издательство не несет ответственности за материалы, опубликованные в
сборнике. Все материалы поданы в авторской редакции и отображают
персональную позицию участника конференции.











Контактная информация Организационного комитета конференции:

Фонд
развития юридической науки

Электронная почта:
[email protected]
-
foundation.ru

Официальный сайт:
www.legal
-
foundation.ru

Администратор конференции

-

Кошкин Денис Викторович


3

Содержание

ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Газизова

Л.М.

К ВОПРОСУ О СОБСТВЕННОМ ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ
СУБЪЕКТА ФЕДЕРАЦИИ

................................
................................
.......

5

УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС

Иванова Т.А.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ И КЛАССИФИКАЦИИ
ОПЕРАТИВНО
-
РОЗЫСКНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ В СООТВЕТСТВИИ С
ОПЕРАТИВНО
-
РОЗЫСКНЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ

....................

9

Осадчук О.А.

О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ПРАВОСУДИЯ ПО ДЕЛАМ ЧАСТНОГО
ОБВИНЕНИЯ

................................
................................
..........................

13

Волков
В.С., Шмыков Д.В.

РЕАЛИЗАЦИЯ И ИСПОЛНЕНИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ КАК
УГОЛОВНО
-
ПРАВОВОЙ МЕРЫ НАКАЗАНИЯ

................................
..

17

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС

Поспелов Р.Р.

О ВОЗМОЖНОСТИ СТРАХ
ОВАНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОГО
РИСКА НЕИСПОЛНЕНИЯ БУДУЩЕЙ СДЕЛКИ
................................
.

22

Колиева А.Э., Эртель А.Г.

РАСТОРЖЕНИЕ ОДНОСТОРОННИХ ДОГОВОРОВ, КАК СВОЙСТВО
ФИДУЦИАРНЫХ ДОГОВОРОВ
.
................................
...........................

27

Овчинникова Ю.С.

СТРАХОВАЯ ВЫПЛАТА: ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И ПРОБЛЕМЫ
ПРИМЕНЕНИЯ
................................
................................
.......................

31

Соловьева О.Н.

ЮРИДИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИМЕНЕНИЯ МЕР
ПОСЕССОРНОЙ ЗАЩИТЫ

................................
................................
...

34

ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС

Варданян Д.Ф.

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ПРИВЛЕЧЕНИЯ К СУБСИДИАРНОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТИ КОНТРОЛИРУЮЩИХ ДОЛЖНИКА ЛИЦ ПРИ
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА

...........................

38



4

АДМИНИСТРАТИВНОЕ, ФИНАНСОВОЕ, ТАМОЖЕННОЕ ПРАВО

Козлова Л.С.

ПРОТИВОРЕЧИЯ В ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ
АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРОЦЕДУРЫ ВЫДАЧИ ПРЕДПИСАНИЯ ПО
РЕЗУЛЬТАТМ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ (НАДЗОРА) И
МУНИЦИПАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ И ВОЗМОЖНЫЕ ПУТИ ИХ
УСТРАНЕНИЯ
................................
................................
........................

41

Миллеров Е.В.

О ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ ИЗМЕНЕНИЯ НОРМАТИВНО
ЗАКРЕПЛЕННОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОРРУПЦИИ

.............................

45

Чабан Е.А.

ПРОБЛЕМЫ
АДМИНИСТРАТИВНОГО УСМОТРЕНИЯ ПРИ
ПРИМЕНЕНИИ БЛАНКЕТНОЙ АДМИНИСТРАТИВНО
-
ДЕЛИКТНОЙ
НОРМЫ
................................
................................
................................
...

47

СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА

Коновалов И.Н.

СОЗДАНИЕ МОТИВАЦИОННО
-
КОНСУЛЬТАЦИОННЫХ
СТ
ИМУЛИРУЮЩИХ МЕТОДИК ПОБУЖДАЮЩИХ К
УСТОЙЧИВОМУ НЕПРИЯТИЮ И ОТКАЗУ ОТ ПОТРЕБЛЕНИЯ
НАРКТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ И ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ

................................
...............................

61


5

ТЕОРИЯ И

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА


Газизова

Л.М.


старший преподаватель

кафедры теории государства и права Института права

ФГБОУ ВПО «Башкирский государственный университет»


К ВОПРОСУ О СОБСТВЕННОМ ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ
СУБЪЕКТА ФЕДЕРАЦИИ

В основе различий объема
предмета собственного правового
регулирования лежит модель разграничения предметов ведения и
полномочий, применяемая в конкретных зарубежных федерациях.
Идеальной модели разграничения компетенции, подходящей для всех
федеративных г
осударств, быть не может. Функционирование
федеративных систем зависит от степени их адекватности самим
общественным отношениям в конкретном государстве, которые подлежат
правовому регулированию на том или ином уровне. При этом необходимо
учитывать степень

этнической гомогенности в субъектах федерации,
специфику правового регулирования в национальных и территориальных
субъектах, характер федеральных и региональных политических
государственных и общественных институтов и многие другие факторы.
Накопленный в
зарубежных странах за несколько столетий опыт
разграничения предметов ведения и полномочий между федерацией и ее
субъектами свидетельствует о безоговорочной необходимости
федеративных государств обладать способностью к постоянной адаптации
к изменяющимся у
словиям. На этом основании во многих из них
считается, что подробнейшая регламентация и детализация предмета
регулирования субъектов федерации вряд ли целесообразна. Их реальная
правотворческая компетенция зависит от конкретных жизненных ситуаций
и политич
еских отношений между властными уровнями.

В основу же определения предмета собственного правового
регулирования субъекта федерации необходимо положить факторы
разграничения предметов ведения между федерацией и ее субъектами.
Нормотворческая деятельность су
бъектов федерации является гарантом
оптимального управления жизненными процессами, так как именно
государственные органы субъектов федерации максимально близки к
гражданам, наилучшим образом знают проблемы региона, что позволяет
принять наиболее своевремен
ное и эффективное правотворческое
решение.

собственное правовое регулирование субъектов федерации не должно
быть урезанным, поскольку оно должно быть достаточным для разрешения
объективно возникающих задач регионального уровня. Так, в 2
-
х
тысячные годы в Р
оссийской Федерации даже по предметам ведения
6

субъектов федерации постепенно сужался предмет их собственного
правового регулирования. В частности, совместное ведение превратилось
из сферы, в которой субъекты федерации конкурировали с федерацией, в
сферу, г
де Федерация прямо определяла субъектам что и как делать. В
сфере совместного ведения шло необоснованное наращивание
«федерального присутствия», федеральный законодатель фактически
вытеснял региональных законодателей. Теперь все это должно быть
переосмысле
но.

В центре вопроса о федеративном управлении находится проблема
разграничения юрисдикции в области правового регулирования,
децентрализации и деконцентрации государственной власти, наделения
субъектов федерации правом осуществлять собственное правовое
ре
гулирование, рассматриваемым как условие эффективности власти. Так,
А. Токвиль писал: «Я не могу представить себе, чтобы нация могла жить и
особенно процветать без сильной политической централизации. Но я
думаю, что централизация административная способна
только расслабить
народы, ей подчиняющиеся, потому что она стремится безостановочно
умалить в них гражданский дух. Административная централизация
успевает, правда, соединить в данную эпоху и в данном месте все
свободные силы нации, но она вредит воспроизве
дению этих сил. Она дает
нации победу в день битвы, но она уменьшает с течением времени ее
могущество. Она превосходно может содействовать преходящему величию
одного человека (Наполеон), но не прочному благоденствию великого
народа» [4, с. 105].

Правовую о
снову децентрализации власти А. Токвиль видел в
вертикальном разделении компетенции. Он писал: «Смотрите, с каким
искусством в американской общине все заботятся о рассредоточении, если
можно так выразиться, власти, для того чтобы заинтересовать как можно
б
ольше людей в делах общества. Помимо того, что сами избиратели время
от времени занимаются различными вопросами управления общиной,
существует множество всевозможных должностей, множество различных
чиновников, и все они представляют, в пределах своей компе
тенции,
мощную корпорацию, от имени которой выступают!» [4, с. 70].

М.Н. Марченко пишет: «Любое федеративное, равно как и унитарное
государство имеет свое начало


период зарождения и становления, свой
апогей


период наивысшего развития и расцвета, и, соо
тветственно,
период увядания и заката, свой конец. Так было, например, с
федеративным устройством советского государства


СССР. Так
происходит с федерацией Югославией, … и неизбежно в будущем с ныне
процветающими федерациями США, Канады и других промышлен
но
развитых стран» [5, с. 7]. Характерно, что автор патриотично не включил
Российскую Федерацию в число «обреченных» государств. Думается,
столь пессимистический прогноз, по крайней мере, в ближайшие
7

десятилетия не актуален.

История федеративного Российск
ого государства, как, впрочем, и
зарубежных федераций, свидетельствует об их динамичном развитии под
воздействием изменений экономических и социально
-
политических
условий жизни общества. Федерализм вообще представляет собой процесс,
динамику. Причем не про
стой, а циклический процесс, подтверждаемый
периодически изменяющимся характером отношений между федерацией и
ее субъектами. В разные периоды истории эти отношения могут быть в
разной степени жесткими, централизованными или децентрализованными.
Разумеется,

этот процесс не стихийный, а, обусловлен, как и характер всей
федерации, множеством не только объективных, но и субъективных
факторов [3, с. 297].

Необходимость
субъектов федераций

в с
обственном правовом
регулировании объясняется невозможностью центрально
й власти
существовать самостоятельно «вне соединения федерированных частей»
[2, с. 363
-
364]. Федерализм представляет собой коллективную власть,
поэтому требует согласованного взаимодействия составляющих его
элементов. Субъекты федерации должны обладать нео
бходимой
автономией для решения ключевых вопросов общественной жизни, ведь
без сильных частей нет и сильного центра. Тем самым федерализм
является фактором, обусловливающим необходимость собственного
правового регулирования субъектов федерации. При этом в
основе
развития собственного законодательства регионов федеративных
государств лежат объективные факторы, вызванные потребностью в
данном законодательстве, доказывающие его необходимость, а также
показывающие невозможность и целесообразность правовой
регла
ментации избранных отношений только федеральным
законодательством, которое, как правило, устанавливает права и
обязанности, равные для всех субъектов федерации [6, с. 57].

Предмет правового регулирования субъекта федерации
предопределен Конституцией Россий
ской Федерации. В соответствии с ч.
2 ст. 66 Конституцией Российской Федерации и конституцией (уставом)
субъекта федерации определяется статус конкретного субъекта.
Следовательно, для решения вопроса о том, какие отношения подлежат
урегулированию в констит
уции (уставе), законах и иных нормативных
правовых актах субъектов федерации, необходимо определить общее
понятие статуса субъекта и выделить его элементы.

Следует отметить, что правовое регулирование субъектов федерации
представляет собой деятельность их
органов государственной власти,
должностных лиц, а также населения непосредственно по принятию,
изменению или отмене правовых норм, регламентирующих вопросы,
входящие в компетенцию субъектов.

8

Объем собственного правового регулирования субъекта федерации н
е
может быть безграничен. И те предметы его ведения, которые подлежат
урегулированию на данном уровне, не составляют исключительной
компетенции субъекта федерации «в чистом виде». На это указывают
ученые, отмечая, что субъекты осуществляют регулирование «н
а основе
либо в соответствии с положениями федеральных законов» [1, с. 29]. Такое
утверждение представляется слишком категоричным и фактически
«подавляет» самостоятельность субъектов федерации


«обладателей всей
полнотой государственной власти» по предмет
ам собственного ведения и
при осуществлении своих полномочий по предметам совместного ведения.
Субъекты федерации вправе, не дожидаясь федерального регулирования,
осуществлять собственное регулирование не только по предметам своего
ведения, но и совместног
о ведения с Российской Федерацией.

В нашей стране, к сожалению, до сих пор нет еще понимания того,
что одной из объективных и важнейших составляющих подлинного
федерализма является наличие у субъектов федерации достаточных
полномочий для решения жизненно н
еобходимых вопросов, в том числе и
посредством нормотворчества. Отсюда и отсутствие эффективного
механизма правового регулирования на уровне субъектов федерации.
Между тем, механизм собственного правового регулирования должен быть
современным по своей теор
етической основе, полным, эффективным,
учитывающим региональные интересы по своему содержанию.

Список использованной литературы

1.

Курманов М.М. Может ли республика принять свою
конституцию, не затрагивая предметы ведения Российской Федерации? //
Закон и
право. 2004. № 3.

2.

Леценко А.С. Теория федерализма: Опыт синтетической
теории государства. Юрьев, 1992.

3.

Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права:
Учебное пособие / Под ред. М.Н. Марченко. М.: Юристъ, 2002.

4.

Токвиль А. Демократия в Америке. М., 1992
.

5.

Федерализм: теория и история развития / Под ред. проф. М.Н.
Марченко. М., 2000.

6.

Хабибуллин А.Г. Государство (республика) в составе
Российской Федерации: теоретико
-
методологические и правовые аспекты.
СПб., 2001.




9

УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС


Иванова Т
.А.

студент магистратуры ФГОУ ВПО «Курский государственный
университет»


АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ И
КЛАССИФИКАЦИИ ОПЕРАТИВНО
-
РОЗЫСКНЫХ
МЕРОПРИЯТИЙ В СООТВЕТСТВИИ С ОПЕРАТИВНО
-
РОЗЫСКНЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ

Оперативно
-
розыскные мероприятия представляют собой важнейшую
составляющую часть оперативно
-
розыскной деятельности. По состоянию
на 1 января 2015 года было зарегистрировано 2190,6 тысяч преступлений
[1], что позволяет говорить о высоких показателях преступ
ности в
Российской Федерации и требует принятия государственном мер
противодействия и пресечения преступности. Как известно, в 1995 году
был принят Федеральный закон от 12.08.1995 № 144
-
ФЗ «Об оперативно
-
розыскной деятельности» [2] (далее


ФЗ об ОРД), кот
орый является
правовой базой для осуществления любых мероприятий, относящихся к
оперативно
-
розыскным. При этом стоит отметить, что прошло уже 20 лет
(с 1995 года), а закон в части перечня указанных оперативно
-
розыскных
мер обновлен не был, что зачастую при
водит к утрате актуальности
данного нормативного правового акта.
Ст. 6 ФЗ об ОРД приводит
закрытый перечень оперативно
-
розыскных мероприятий, проводимых в
ходе осуществления оперативно
-
розыскной деятельности. Согласимся с
мнением А.Ю. Введенского, который
отмечает, что необходимо
законодательно закрепить такие новые оперативно
-
розыскные
мероприятия, выработанные и используемые оперативно
-
розыскной
практикой, как, цензура корреспонденции осужденного, захват с
поличным, вербовочная беседа, организация засады,

тестирование с
использованием полиграфа и т.д. [3, с. 47]. Наработанные практикой
осуществления оперативно
-
розыскной деятельности виды оперативно
-
розыскных мероприятий (далее


ОРМ) требуют включения в перечень,
установленный ст. 6 ФЗ «Об оперативно
-
розыс
кной деятельности».

ФЗ об ОРД не содержит необходимые определения оперативно
-
розыскных мероприятий, а также нормы права, позволяющие учитывать их
проведение в современных условиях. Зачастую недоверие
к результатам
оперативно
-
розыскных мероприятий объясняет
ся не
достаточно четкой
регламентацией таких мероприятий.

Не только при помощи следственных
действий, но и при помощи оперативно
-
розыскных мероприятий сначала
доказательства обнаруживаются, т.е. проходят предшествующий
собиранию доказательств этап процесса

доказывания


обнаружение или
10

выявление доказательств (источников доказательств), а уже впоследствии
эти доказательства собираются.

Стоит признать отсутствие законодательного толкования содержания
каждого оперативно
-
розыскного мероприятия, что не позволяе
т четко
определить необходимость осуществления того или иного оперативно
-
розыскного мероприятия. Некоторые ученые отмечают, что отсутствие
официального толкования названных оперативно
-
розыскных мероприятий
приводит к невозможности разграничения их между со
бой и обусловлено
обеспечением практической потребности в определении и
законодательном закреплении действий, не включенных в содержание
оперативно
-
розыскных мероприятий, уже установленных
законодательством об оперативно
-
розыскной деятельности [4]. Считаем
,
что законодательное закрепление содержания каждого оперативно
-
розыскного мероприятия, установленного ст. 6 ФЗ об ОРД, является
необходимым и оправданным с точки

зрения современной
законодательной техники, а также конституционных требований
определенности

правовых норм, обеспечения принципов равенства и
верховенства права. Кроме того, не определяя содержание каждого
оперативно
-
розыскного мероприятия, законодатель решил официально не
толковать понятие «оперативно
-
розыскное мероприятие» как общий
термин. При

этом выявление сущности оперативно
-
розыскных
мероприятий играет важную роль в исправлении противоречий и ошибок,
возникающих в практике осуществления данных действий.

Обратимся к этимологии словосочетания «оперативно
-
розыскное
мероприятие». Согласно Толко
вому словарю С.И. Ожегова «мероприятие»
означает организованное действие или совокупность действий, имеющих
целью осуществление чего
-
нибудь [5, с. 443]. Слово «оперативный» по
тому же словарю представляет собой непосредственно, практически
осуществляющий ч
его
-
нибудь [5, с. 579]. Розыск означает
«предшествующее суду дознание, собирание улик» [5, с. 892]. Таким
образом, буквальное толкование термина «оперативно
-
розыскное
мероприятие» означает совокупность непосредственных, практически
осуществляемых действий,

имеющих целью собирание улик в ходе
проведения дознания, предшествующего суду. Однако такое понимание не
может наиболее четко и полно отображать сущность проведения
оперативно
-
розыскного мероприятия, ведь по сути и розыск


это не
только дознание, это дея
тельность, осуществляемая до возбуждения
уголовного дела в ходе его расследования, в ходе судебного
разбирательства, а также в некоторых случаях и после него [6, с. 199].
Итак, оперативно
-
розыскное мероприятие представляет собой часть
оперативно
-
розыскной
деятельности как совокупность организационных и
тактических действий специально уполномоченных государственных
органов и должностных лиц, сведения о проведении которых составляют
11

государственную тайну, осуществляемых на основании законодательно
закрепленны
х оснований и условий проведения и направленных на
разрешение задач оперативно
-
розыскной деятельности. Считаем, что
представленное определение может выступать в качестве категории науки
оперативно
-
розыскного (уголовно
-
розыскного) права. Предлагаем данное
о
пределение закрепить в ст. 6 Федерального закона от 12.08.1995 № 144
-
ФЗ «Об оперативно
-
розыскной деятельности».

Способствовать исследованию качественных особенностей каждого
оперативно
-
розыскного мероприятия может их классификация на
основании различных пр
едложенных критериев. Так, в зависимости от
продолжительности того или иного оперативно
-
розыскного мероприятия
они могут подразделяться на: разовые (к ним относятся опрос, наведение
справок, сбор образцов для сравнительного исследования и т.д.) и
длящиеся
(к ним можно отнести контроль почтовых отправлений,
телеграфных и иных сообщений, прослушивание телефонных переговоров
и др.). Воспринимая форму проведения оперативно
-
розыскного
мероприятия как критерий можно выделить следующие ОРМ: проводимые
как гласно,
так и негласно, и ОРМ, осуществляемые только негласно. К
первой группе можно отнести: опрос, наведение справок, сбор образцов
для сравнительного исследования, наблюдение, отождествление личности,
обследование помещений, проверочную закупку и т.д. К негласн
ым
относятся: контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных
сообщений, прослушивание телефонных переговоров, снятие информации
с технических каналов связи, оперативное внедрение, контролируемая
поставка, оперативный эксперимент. По данному критерию нек
оторые
авторы считают, что оперативно
-
розыскные мероприятия могут быть либо
гласными, либо негласными, при этом к негласным относят

наблюдение
(например, за сотрудниками организации для выяснения их маршрутов
передвижения, круга общения, бизнес
-
партнеров и

т.д. с целью выявления
незаконной деятельности); контроль почтовых отправлений, телеграфных
и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие
информации с технических каналов связи (например, просмотр
электронной почты); оперативное внедрение

(например, для сбора
необходимой информации сотрудник полиции устраивается на работу в
проверяемую компанию) и др.

[7, с. 82].

Существуют и другие классификации, предлагаемые учеными. Так,
например, О.А. Вагин, А.П. Исиченко, Г.Х. Шабанов подразделяют ОР
М
на простые и комплексные [8, с. 13]. Простые


это оперативно
-
розыскные
мероприятия, не включающие в себя другие виды оперативно
-
розыскных
мероприятий (например, наблюдение, опрос, наведение справок), а
сложные


наоборот (проверочная закупка, контролиру
емая поставка и
др.). В.В. Кузнецов утверждает, что оперативно
-
розыскные мероприятия
должны быть разделены в зависимости от их цели на: 1) оперативно
-
12

розыскные мероприятия, цель проведения которых как связана, так и не
связана с выявлением, пресечением и р
аскрытием преступления, и 2)
оперативно
-
розыскные мероприятия, цель проведения которых связана
только с выявлением, пресечением и раскрытием преступления [9, с. 83].
Данная классификация позволяет отграничивать оперативно
-
розыскные
мероприятия, проводимых
в рамках оперативно
-
розыскной деятельности,
от иных действий, схожих по своему содержанию с ОРМ. Так, например,
согласно ст. 5 Закона РФ «О частной детективной и охранной
деятельности в Российской Федерации» [10] в ходе частной сыскной
деятельности допуска
ются устный опрос граждан и должностных лиц (с их
согласия), наведение справок, изучение предметов и документов (с
письменного согласия их владельцев), внешний осмотр строений,
помещений и других объектов, наблюдение для получения необходимой
информации в
целях оказания услуг, перечисленных в вышеназванном
законе. С оперативно
-
розыскными мероприятиями также схожи действия
адвоката, возможность осуществления которых предоставлена ему
законом. Так, в ч. 3 ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской
деятельности

и адвокатуре в Российской Федерации» [11] адвокат вправе
собирать сведения, необходимые для оказания юридической помощи, в
том числе запрашивать справки, характеристики и иные документы от
органов государственной власти, органов местного самоуправления, а

также общественных объединений и иных организаций; опрашивать с их
согласия лиц, предположительно владеющих информацией, относящейся к
делу, по которому адвокат оказывает юридическую помощь и т.д.

Однако все вышепредставленные примеры имеют различные цел
и
осуществления своих действий. В рамках оперативно
-
розыскной
деятельности главная цель


выявление, пресечение и раскрытие
соответствующего преступления. И если раскрытие преступления,
например, может осуществляться адвокатом или частным детективом, то
пр
есечение


прерогатива специально уполномоченных органов.

Список использованной литературы

1.

Официальный сайт Федеральной службы государственной
статистики // URL: http://www.gks.ru (дата обращения: 11.09.2015).

2.

Федеральный закон от 12.08.1995 № 144
-
ФЗ «Об
оперативно
-
розыскной деятельности» // Российская газета. № 160. 18.08.1995.

3.

Введенский А.Ю. Законодательное закрепление новых
оперативно
-
розыскных мероприятий
-

не необходимость, а реальность,
продиктованная практикой // Российский следователь. 2014. № 5.
С. 47.

4.

Вагин О.А. Конституционные проблемы оперативно
-
розыскной
деятельности // СПС КонсультантПлюс. 2015.

5.

Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под общ. ред. Л.И.
Скворцова. М., 2004. С. 443.

13

6.

Захарцев С.И., Кирюшкина Н.О. Признаки и определение
оперативно
-
розыскного мероприятия // Правовое поле современной
экономики. 2015. № 7. С. 199.

7.

Бобров В.Г. Понятие оперативно
-
розыскного мероприятия.
Основания и условия проведения оперативно
-
розыскных мероприятий:
лекция. М., 2003. С. 23.

8.

Светличная И. Полицейская про
верка // Практическая
бухгалтерия. 2014. № 9. С. 82.

9.

Вагин О.А., Исиченко А.П., Шебанов Г.Х. Оперативно
-
розыскные
мероприятия и использование их результатов: учеб.практ. пособие. М.,
2006. С. 13.

10.


Кузнецов В.В. Оперативно
-
разыскные мероприятия как
универса
льные методы познания действительности // Сибирский
юридический вестник. Вопросы уголовного права. 2012. № 1(56). С. 83.

11.


Закон РФ от 11.03.1992 № 2487
-
1 (ред. от 13.07.2015) «О частной
детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» //
Российс
кая газета. № 100. 30.04.1992.

12.


Федеральный закон от 31.05.2002 № 63
-
ФЗ (ред. от 13.07.2015)
«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» //
Российская газета. № 100. 05.06.2002.


Осадчук О.А.


ст. преподаватель Севастопольского эконом
ико
-



гуманитарного института (филиал) федерального


государственного автономного образовательного


учреждения высшего образования «Крымский


федеральный университет им. В.И. Вернадского»


г. Севастополь, Российская Федерация


О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ПРАВО
СУДИЯ ПО ДЕЛАМ
ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ

Мировые тенденции развития уголовного судопроизводства явно
свидетельствуют о нацеленности на упрощение процедуры привлечения к
уголовной ответственности при безусловном соблюдении прав всех сторон
и неотвратимости
уголовного наказания за совершенное преступление.

Как отмечается в
Рекомендаци
и Комитета министров Совета Европы
№ 6 R (87) 18 «Относительно упрощения процедуры уголовного
правосудия»
[2]

целесообразность применения правительствами
государств
-
членов…..необходимых мер для имплементации принципов
упрощенного производства, (внесудебных
) мировых сделок и упрощенных
процедур, обусловливается ростом числа уголовных дел, направляемых в
суды, и особенно тех, по которым предусмотрены незначительные
наказания; проблемами, вызываемыми длительностью судопроизводства;
14

дискредитацией уголовного пр
ава и нарушением порядка надлежащего
отправления правосудия вследствие задержек в раскрытии преступлений.
В связи с этим государствам
-
членам рекомендуется пересмотреть свое
законодательство в отношении мировых сделок, чтобы позволить органу,
компетентному
в уголовных делах, и другим органам, работающим на
данном этапе, содействовать мировым сделкам, в частности, по
правонарушениям, не представляющим большой общественной опасности.
Компетенция соответствующих органов на подготовку такого
предложения и катего
рии преступлений, согласно
Рекомендации
, должны
быть определены по закону
[2].

Другой не менее важной мировой тенденцией является

ориентация
уголовно
-
процессуального законодательства на максимальное соблюдение
интересов потерпевшей стороны. Об этом свидетельствуют положения
Деклара
ции

основных
принципов правосудия для жертв преступлений и
злоупотребления властью, принятой 29 ноября 1985 г. Резолюцией 40/34
Генеральной Ассамблеи ООН, которая предусматривает, что лица,

которым в результате преступного деяния причинен вред…имеют право
на
доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за
нанесенный им ущерб на основании национального законодательства [1].
В соответствии с
Рекомендацией

Комитета министров Совета Европы № R
(85) 11 важной функцией уголовного правосудия должно быть
удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевшего, повышение
доверия потерпевшего к уголовному правосудию, в связи с чем
необходимо в большей степени учитывать запросы потерпевшего на всех
стадиях уголовного процесса
[3]
. В настоящее время такое направление
развития уголовно
-
процессуальной деятельности получило название
компенсационного или восстановительного правосудия.

Так
им образом, упрощение правосудия должно осуществляться с
учетом двух, казалось бы, трудно согласующихся принципов:
неизбежности наказания для виновного и восстановления социальной
справедливости для потерпевшего.

Как представляется, такой баланс интересов,

при наличии
определенных условий, может быть достигнут путем заключения
соглашения о примирении между виновным и потерпевшим. Примером
тому служит мировая практика. Так, в Нидерландах, Бельгии, Франции
такое примирение получило название трансакции, под ко
торой понимается
соглашение между правонарушителем и потерпевшим, сопровождаемое
взаимными уступками [9, с. 144]. Аналогичный способ разрешения
уголовно
-
правового конфликта предусматривает законодательство
Украины [6].

Однако национальное законодательство
такую форму соглашения не
закрепляет, точнее, оставляет за рамками детального правового
регулирования, что идет в разрез с рекомендациями международных
15

нормативно
-
правовых актов. Это тем более не логично, поскольку
Уголовный кодекс Российской Федерации от
13 июня 1996 г. № 64
-
ФЗ [5]
предусматривает примирение сторон, как основание освобождения от
уголовной ответственности, а в Уголовно
-
процессуальном кодексе
Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174
-
ФЗ
[4]

(далее
-

УПК
РФ) четкая регламентация процед
уры примирения отсутствует, если не
считать ст. 25 УПК РФ, содержание которой справедливо вызывает
нарекания со стороны ученых
-
процессуалистов [10, с.214]. В то время как
ими отмечается большой потенциал такого способа разрешения
конфликтной ситуации, поро
жденной преступлением [8, с.871].

В настоящее время УПК РФ закрепляет два вида упрощенных
процедур. Это рассмотрение уголовного дела в особом порядке (по сути,
соглашение о признании вины) и досудебное соглашение о
сотрудничестве. Оба могут быть реализован
ы по делам о тяжких и особо
тяжких преступлениях. При этом удовлетворение интересов потерпевшего
в плане размера наказания виновному, и, что важно, возмещения ущерба,
причиненного преступлением целиком и полностью возлагается на суд. То
есть позиция потерп
евшего пассивна, и это при том, что именно он
претерпевает максимально негативные последствия совершенного против
него противоправного посягательства, и является инициатором уголовного
преследования. Объяснением подобной позиции законодателя служит то,
что

речь идет о соблюдении, в первую очередь, публичных интересов.

Иная ситуация складывается при совершении преступлений
небольшой и средней тяжести, по уголовным делам, разрешаемым в
порядке частного обвинения. Здесь, как правило, последствия не столь
опас
ны для общества, и отражаются, в первую очередь на потерпевшем.
Его, чаще всего, не особо интересует характер и размер наказания
виновного, если ущерб последним возмещен, и последствия преступления
нивелированы. В этом случае и у потерпевшего, и у виновног
о есть
взаимный интерес. Потерпевший хочет получить адекватное возмещение
своих потерь, а виновный готов возместить ущерб при гарантии
существенного улучшения своего положения. Напомним, что зачастую
обеспечение исковых требований потерпевшего за счет имущ
ества
виновного весьма проблематично, даже если таковое есть, но, например,
зарегистрировано на иных лиц. Именно в этом случае целесообразно
применение такой формы соглашения, как соглашение между обвиняемым
и потерпевшим.

Здесь возможно последуют возражен
ия, что с ролью осуществления
правосудия в упрощенной форме успешно справляются мировые судьи.
Однако, при осуществлении правосудия мировым судьей, первоначальной
целью судьи является примирение сторон, процедура осуществления
которого находится за рамками

правовой регламентации. Кроме того,
термины «примирение» и «соглашение» имеют разную смысловую
16

нагрузку. Так, по С.И. Ожегову, «примирение»
-

это «прекращение
вражды, восстановление согласия, терпимое отношение к чему
-
либо
неудобному, прощение кого
-
либо»
[7, с. 972], в то время как
«соглашением» С.И. Ожегов называет «договор, устанавливающий какие
-
нибудь условия, взаимоотношения, права и обязанности сторон» [7, с.
984]. Очевидно, что с точки зрения гарантий соблюдения интересов сторон
при осуществлении уго
ловного преследования, соглашение более
приемлемо, чем примирение. Оно имеет долгосрочный характер и
охватывает юридические последствия его несоблюдения. Кроме того, не
все уголовные дела о преступлениях небольшой и средней тяжести
подсудны мировому судье.

Некоторые разрешаются в обычном порядке.

Преимущества названного выше вида соглашения представляются
очевидными. Так, максимально удовлетворяются интересы потерпевшей
стороны, и снижается репрессия государства в отношении лиц,
совершивших менее опасные дл
я общества противоправные деяния. Кроме
того, осуществление данной согласительной процедуры возможно как на
досудебной, так и на судебной стадии, как мировыми судьями, так и
судами общей юрисдикции, как дознавателями, так и следователями.
Сказанное позволя
ет предположить целесообразность включения
института соглашения между виновным и потерпевшим в отечественное
уголовно
-
процессуальное законодательство.

Список использованной литературы

1.

Декларация основных принципов правосудия для жертв
преступлений и злоупо
требления властью, принятая 29 ноября 1985 г.
Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН // СПС
«КонсультантПлюс».

2.

Рекомендаци
я Комитета министров Сове
та Европы № 6 R (87)
18 «Относительно упрощения процедуры уголовного правосудия»//
Сборник документов Совета Европы в области защиты прав человека и
борьбы с преступностью.
-

М., 1998.
-

С. 116
-

122.

3.

Рекомендации Комитета министров Совета Европы от 28 июн
я
1985 г. № R (85) 11 «Комитет министров
-

государствам
-
членам
относительно положения потерпевшего в рамках уголовного права и
уголовного процесса» // Российская юстиция.
-

1997.
-

№ 7.

4.

Уголовно
-
процессуальный кодекс Российской Федерации от 18
декабря 2001

г. № 174
-
ФЗ.//

СЗ РФ.


2001.
-

№ 52 (ч. I).
-

Ст. 4921.

5.

Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г.
№ 64
-
ФЗ.//

СЗ РФ.


1996.
-

№ 25.
-

Ст. 2954.

6.

Уголовно
-
процессуальный кодекс Украины

от

13

апреля

2012

г.



4651
-
VI.//

Голос Украины.


2012.


19 мая.

7.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. / Под общ. ред. проф.
Л.И. Скворцова.
-

М.: ООО Издательство «Мир и образование», 2008.


1376 с.

17

8.

Павлушина А. А.

, Пономаренко В. А.Примирительные
процедуры в уголовном процессе: истори
я и современность / //Уголовное
судопроизводство.
-

М.: Юрайт,

2014.
-

С. 855


872

9.

Полянский В.В.,

Мелешко Н.П.

Отражение правового статуса
потерпевшего в уголовном законодательстве зарубежных стран. //
Современное право.


2011.
-

№ 2.


С. 143
-
146.

10.

Смах
тин Е.В., Ларионова А.А. К вопросу о примирении сторон
в уголовном процессе
Вестник Пермского университета.
-

Пермь: Изд
-
во
Перм. ун
-
та, 2013, № 1 (19).
-

С. 204


216.


Волков В
.С.,

к.ю.н., помощник прокурора

Прокуратуры Орджоникидзевского района г. Перми

Шмыков Д
.В.

к.ю.н., преподаватель кафедры общеправовых дисциплин

Центра профессиональной подготовки

ГУ МВД России по Пермскому краю г. Пермь


РЕАЛИЗАЦИЯ И ИСПОЛНЕНИЕ ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ КАК
УГОЛОВНО
-
ПРАВОВО
Й МЕРЫ НАКАЗАНИЯ

В процессе реализации любого уголовного наказания возникают
ситуации напрямую не указанные законодателем, также моменты,
исполнение которых вызывает трудности и противоречия. Исключением
не стало наказание в виде ограничения свободы. Учиты
вая то
обстоятельство, что ограничение свободы в действующей редакции
Уголовного кодекса применяется всего три года, и было полностью
изменено, в отличие от предшественника, который существовал в
Уголовном кодексе 1996 года. Любое нововведение в систему на
казаний
сопряжено со сложностью их реализации.


На сегодняшний день, в соответствии с действующей редакцией
Уголовного кодекса РФ, ограничение свободы является более строгим
видом наказания, чем обязательные и исправительные работы. Хотя
обязательные работ
ы предусматривают обязательный труд осуждённого, а
исправительные работы имущественные обязанности осуждённого, из
заработной платы осуждённого вычитается от 5 до 20 процентов его
дохода. Ограничение свободы, не предусматривает каких
-
либо
имущественных обя
занностей, потому видится, что настоящее положение
в Уголовном кодексе РФ ограничения свободы не отвечает выполняемым
функциям наказания. Законодателю следовало бы расположить новую
редакцию этого вида наказания перед обязательными и исправительными
работа
ми [Верина Г. 2010, 56].

Под сомнением также возможность использовать ограничение
свободы как дополнительное наказание. Ведь освободившись из мест
18

лишения свободы, лицо, в отношении которого назначено дополнительное
наказание в виде ограничения свободы, м
ожет столкнуться с тем, что его
положения в обществе изменится, из
-
за продолжительного пребывания в
местах лишения свободы. Примут ли родственники осуждённого, после
отбывания наказания не известно. Ещё одним фактором является то
обстоятельство, что осуждё
нным, имеющих непогашенную судимость,
труднее найти работу. В случае применения ограничения свободы в виде
дополнительного наказания создаст для осуждённого ещё больше проблем,
так как в период отбывания наказания ему будет запрещён выезд за
пределы муници
пального образования. Также осуждённому необходимо
будет являться в уголовно
-
исполнительную инспекцию по месту
жительства для регистрации, а также для дачи объяснений по вопросам
связанных с отбыванием наказания. Учитывая тот факт, что использование
несове
ршенного оборудования и отсутствие наработанной практики его
использования приведёт к тому, что осуждённый довольно таки часто
должен будет посещать уголовно
-
исполнительную инспекцию. Это
обстоятельство лишь усложнит отбывание дополнительного наказания в
в
иде ограничения свободы и может привести к ресоциализации
осуждённого, что противоречит целям наказания.

Одним из моментов, обращающих внимание, является обширный
перечень статьей в санкции, которых имеется ограничение свободы. Это
такие преступления как у
бийство матерью новорождённого, статья 106 УК
РФ, незаконное приобретение, хранение наркотических средств, статья
228, нарушение правил дорожного движения и эксплуатации
транспортных средств, статья 264 и многие другие статьи Уголовного
кодекса РФ. Гуманиз
м применения наказания за столь разнообразные
преступления не отвечает главной цели наказания, исправление
осуждённого. Далеко не всем осуждённым стоит назначать наказание в
виде ограничения свободы, поэтому стоит пересмотреть некоторые статьи
Особенной ча
сти Уголовного кодекса РФ и изъять из них санкцию в виде
ограничения свободы. Рассмотренный ранее вариант ограничения свободы
в Германии, называемый домашним арестом, применяется в основном для
лиц, совершивших небольшую кражу, либо допустили дорожно
-
транс
портное происшествие.

Рассматривая вопрос с данной точки зрения интересно мнение
Егоровой Н.А., которая считает «
есть смысл оставить ограничение
свободы в уголовном праве России как исключительно дополнительное к
лишению свободы наказание, исполняемое толь
ко после реального
отбытия лишения свободы». Альтернативный вариант
-

отнести
ограничение свободы к числу так называемых «иных мер уголовно
-
правового характера»

[
Егорова Н.А.

2010, 70
-
81].

Ещё одним доводом стоит привести обстоятельства злостного
уклонения

от отбывания наказания в виде ограничения свободы. В случае
19

применения ограничения свободы как основного вида наказания суд,
руководствуясь частью 5 статьи 53 УК РФ, вправе заменить неотбытую
часть наказания в виде ограничения свободы на лишение свободы,
в
случае злостного уклонения от отбывания наказания. Замена происходит
из расчёта один день лишения свободы за два дня ограничения свободы.
Подобная замена наказания является правом суда. Однако в случае
применения ограничения свободы в качестве дополнител
ьного наказания,
злостное уклонение от отбывания наказания является самостоятельным
преступлением, предусмотренным частью 1 статьи 314 Уголовного


кодекса РФ, санкцией за совершение данного преступления является один
год лишения свободы. В итоге осуждённы
й к ограничению свободы в
качестве дополнительного наказания, уклоняясь от его исполнения,
совершает новое преступление, в период отбывания наказания. Возникает
коллизия: за злостное уклонение от отбывания наказания в виде
ограничения свободы в качестве ос
новного наказания уголовно


правовая
ответственность меньше, чем за такое же уклонение от исполнения
дополнительного наказания. Некоторое учёные считают, что такое
положение не отражает реальной общественной опасности поведения лица
осуждённого к ограниче
нию свободы в качестве дополнительного
наказания [Верина Г. 2010, 56].

Думается существенным недостатком всей уголовно
-
правовой
системы является отсутствие динамики применения различных наказаний
не связанных с изоляцией от общества. Исходя из данных конк
ретно
взятых уголовно
-
исполнительных инспекции, основной массой
осуждённых, чьё наказание не связано с изоляцией от общества, это
условно осуждённые, то есть осуждённые к лишению свободы, с
применением статьи 73 УК РФ, предоставление осуждённому
испытатель
ного срока, во время которого осуждённый должен доказать
своё исправление. Иные наказания используются гораздо реже.
Рассматривая отчётные данные филиала по Орджоникидзевскому району
города Перми Уголовно
-
исполнительной инспекции по итогам 2012 года
отчётл
иво видно, что из 1142 человек прошедших по учётам данной
инспекции, 1015 из них условно осуждённые, что составляет 88.8% от
общего количества осуждённых. Лишь 11.2% от общего количества
осуждённых были осуждены к иным наказаниям без изоляции от
общества.
А лиц осуждённых к ограничению свободы по итогам 2011 года
было всего четыре, а это 0.3%. Тенденция применения ограничения
свободы конечно заметна, ведь за 2012 года таких осуждённых стало почти
в два раза больше [Отчет ФКУ УИИ ГУФСИН России, 2012. 70]. Ещ
ё один
момент применения к осуждённым электронного браслета обращает на
себя внимание. Использование браслета затрудняет осуждённым ношение
различной одежды. В случае с мужчинами таких затруднений меньше, но
при использовании электронного браслета, женщины

должны будут
20

отказаться от некоторого вида обуви и чулочных изделий. Надеть сапоги с
высоким голенищем не реально, когда на голени надет электронный
браслет. Хотя, в сущности, эта проблема относится к технической стороне
применения электронных средств над
зора и контроля, однако она косвенно
ущемляет права осуждённых не связанные с реализацией наказания. Права
осуждённого к наказанию в виде ограничения свободы ни в коей мере не
затрагиваются в выборе одежды. Женщины, осуждённые к такому виду
наказания, долж
ны будут отказаться от части привычной одежды, а также
приобрести новые вещи, что бы электронный браслет, надетый на ногу
осуждённого, не мешал им. Таким образом, применение электронного
браслеты может повлечь непредвиденные для осуждённого расходы.
Данная

сторона вопроса не продуманна с технической точки зрения.
Выходом из сложившейся ситуации может послужить разработка более
компактных по размерам браслетов, либо возможность применения
электронного браслета на руку осуждённого.


Конечно, рассмотренные пр
облемы, возникающие в процессе
реализации наказания в виде ограничения свободы, на этом себя не
исчерпывают, и будут возникать достаточно долгое время, пока
законодательно не будут внесены изменения в Уголовный кодекс РФ, а
также пока специализированный го
сударственный орган в должной мере
не выработает определённую практику применения данного наказания.
Ещё одним условием успешного применения наказания в виде
ограничения свободы, модернизация электронных средств надзора и
контроля, а также расширение их сп
иска. Электронные средства надзора и
контроля не ограничиваются электронным браслетом и контрольным
устройством, но может в себя включать аудио и видео аппаратуру,
позволяющую контролировать выполнение осуждёнными возложенных
обязанностей и ограничений, а
также спутниковую съёмку. Такой подход
позволит применять электронные средства и в других видах наказания, а
также при использовании отдельных видов мер пресечения.


Несмотря на существующие проблемы и пробелы в реализации
наказания в виде ограничения свободы, тенденция на развития этого
наказания сохраняется. Введение любого нового наказания будет
неизбежно связано с возникающими проблемами. Важным фактором
является м
омент будут ли решаться возникающие проблемы, не оставит ли
законодатель всё в прежнем виде. В процессе решения существующих
проблем также должны участвовать Федеральная Служба Исполнения
Наказания, другие исполнительные органы, государственные и
муниципал
ьные учреждения, а также общество в целом.

Список литературы

1.

Егорова Н.А. Ограничение свободы как вид наказания: проблемы
и перспективы // Современные проблемы противодействия преступности:
21

материалы всероссийской научно
-
практической конференции (22
-
23 ию
ня
2010 г., г. Волгоград).


Волгоград: ВА МВД России, 2010.


С. 70
-
81

2.

Ограничение свободы как вид уголовного наказания в свете
законодательных новелл Верина Г. Уголовное право, 2010
.


С. 56

3.

Отчет за 2012 год филиала по Орджоникидзевскому району г.
Перми ФКУ УИИ ГУФСИН России по Пермскому краю //
www
.59.
fsin
.
su
.
С. 70



22

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС


Поспелов Р.Р.

аспирант Юридической школы

Дальневосточного

Федерального университета


О ВОЗМОЖНОСТИ СТРАХОВАНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОГО
РИСКА НЕИСПОЛНЕНИЯ БУДУЩЕЙ СДЕЛКИ

В последнее время все большее распространение получает
заключение сделок, предметом которых является имущество или права,
отсутствующие на момент
заключения договора.

Ярким примером такой сделки является договор залога имущества,
которое залогодатель приобретет в будущем. Возможность заключения
такого договора прямо предусмотрена законом.[1] При этом исследователи
в целом согласны с самой возможност
ью распоряжения имуществом,
которое, во
-
первых, отсутствует, и, стало быть, во
-
вторых, не может на
момент заключения договора иметь своего правообладателя. Так, по
мнению А. Маковской, «…лицо, еще не обладающее должным правом на
соответствующее имущество,
тем не менее вправе согласно букве закона
заключить в отношении такого имущества договор о его залоге. Причем по
этому договору стороны, его заключившие, вполне уже могут по
отношению друг к другу иметь определенные права и нести определенные
обязанности».

[2, с.14]

Инвестиционную деятельность также следует рассматривать в
качестве примера отношений, направленных на распределение в
настоящем прав и обязанностей в отношении объектов, которые на момент
заключения инвестиционного договора лишь запланированы к
созданию
[3].

Существует целый ряд иных сделок, которые также направлены на
достижение определенности в отношении имущества, которое лишь
планируется к появлению (договор аренды помещения, которое лишь
планируется построить, уступка прав, которые только по
явятся у стороны).
Объединяет все перечисленные договоры стремление сторон к
обеспечению их имущественных интересов с тем, чтобы в будущем
получить выгоду от заключенного сейчас договора.

На основании изложенного можно вести речь о тенденции
распространени
я подобных договоров в различные сферы экономики. Не
миновала она и страхование предпринимательского риска.

Обыкновенно, потенциальный страхователь обращается с заявлением
о страховании предпринимательского риска неисполнения договора после
заключения осно
вного договора. Соответственно, возникновение
правоотношения между страхователем и его контрагентом предшествует
моменту заключения договора страхования. Практика страховых
23

отношений складывается таким образом, что необходимым условием
заключения страховог
о договора является предоставление страховщику
копии договора, относящегося к принимаемому на страхование риску [4, с.
7].

Возможно ли при отсутствии основной сделки вести речь о
допустимости заключении договора страхования риска неисполнения
такой сделки?

Для ответа необходимо, прежде всего, вспомнить, что страхование
предпринимательского риска априори относится к предпринимательскому
договору. Не стоит забывать, что бизнесу в принципе имманентно некое
стремление к будущему. Оно проявляется как в цели пред
принимателя,
-

получить не имеющееся в настоящем, но потенциально возможное к
появлению имущество (прибыль), так и в ожидании максимально
оптимистичных показателей деятельности в будущем.

Поэтому, на наш взгляд, страхование предпринимательского риска
перед

заключением основной сделки не только не противоречит, а
напротив, отвечает запросам современного бизнеса. К тому же стоит
отметить, что и в традиционных видах страхования удачно практикуется
страхование несуществующего имущества. Например, страхование
об
ъекта капитального строительства часто страхуется сразу же после
заключения договора строительного подряда. Более того, в отдельных
случаях в качестве обязательного условия заключения основной сделки
будущий контрагент может потребовать прежде застраховать

объект
(страхование риска невозведения здания в срок предшествует заключению
договора подряда, страхование товара перед заключением договора купли
-
продажи). Президиум ВАС РФ подтвердил, что соглашение об уступке
права (требования), предметом которого явля
ется не возникшее на момент
заключения данного соглашения право, не противоречит законодательству,
поскольку «действующее законодательство не только не содержит запрета
на оборот будущих прав, а, наоборот, в ряде случаев прямо
регламентирует сделки, имеющи
е предметом исполнения будущее
право….Исследованное судом соглашение об уступке права (требования)
по существу является соглашением о купле
-
продаже будущего права
(требования) на оплату поставленной продукции» [5].

Следовательно, мы можем заключить, что ст
рахование во многих
сферах утратило свою второстепенность и зависимость от «главных»
сделок. Более того, страховой договор может обуславливать возможность
заключения иных сделок. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в
совокупности с особенностями пр
едпринимательской деятельности
страхование предпринимательского риска может предшествовать основной
сделке.

Вполне понятным и обоснованным нам представляется и интерес
страхователя
-
предпринимателя. Отдавая себе отчет в нестабильности
24

экономической ситуации

и поведения будущего партнера, страхователь
стремится заблаговременно предугадать и позаботиться о последствиях
реализации своего риска.

Однако подобные рассуждения требуют кропотливого юридического
анализа, для которого существуют довольно весомые основ
ания.

Первым препятствием для заключения договора страхования риска
неисполнения будущей сделки является необходимость указания на
предмет договора. Правило о необходимости согласования предмета
договора и его идентификации делает сомнительным возможность
исследуемого вида страхования.

Действительно, необходимо выяснить, по поводу чего возникают
правоотношения в случае заключения рассматриваемого договора. На наш
взгляд, права и обязанности возникают (или могут возникнуть) в рамках
такого договора по
поводу интереса, который должен быть
индивидуализирован. С одной стороны, отсутствие заключенного
договора, риск неисполнения которого планируется застраховать, не
позволяет нам довольно точно описать страхуемый интерес. Единственно
возможной при определен
ии предмета договора представляется
формулировка «риск неисполнения договора, который страхователь
планирует заключить». Возможно ли говорить в таком случае об
индивидуализации предмета договора страхования? Весьма
затруднительно, чрезвычайно абстрактно.

О
братимся к позиции одного из судов, согласно которой «...объектом
страхования должно являться
реально имеющееся

(прим.


выделено
автором) у граждан имущество, возможность владения которым может
быть утрачена при наступлении определенных неблагоприятных
об
стоятельств. Поскольку в момент заключения вышеуказанных договоров
страхования заработная плата работникам не была ни начислена, ни
выплачена, отсутствовал сам объект страхования и вследствие этого суд
правомерно указал на ничтожность заключенных договоров
...» [6].

Таким образом, правоприменитель порой исходит из того, что
имущество как объект страхования должно существовать к моменту
заключения договора. Однако В.И. Серебровский и Ю.Б. Фогельсон не
согласны с выводом суда, поскольку обоснованно полагают,
что
«…объектом страхования всегда следует признавать имущественный
интерес» [7].

В исследуемом в настоящей работе договоре интерес страхователя
будет заключаться в том, что, несмотря на отсутствие основной сделки, он
предвидит возможные потери, связанные с

фактом ее заключения и
возможного неисполнения, и желает обеспечить страховую защиту
заблаговременно.

Применительно к рассматриваемому вопросу следует отметить
сложившуюся презумпцию наличия у страхователя интереса в сохранности
25

предмета страхования. «Пос
кольку обязанность проверять наличие и
характер страхуемого интереса при заключении договора лежит на
страховщике, а последний не обосновал свои требования и не доказал, что
при заключении договора страхования у страхователя отсутствовал
интерес в сохранен
ии застрахованного автомобиля, в иске о признании
недействительным договора страхования имущества было отказано» [8].

Таким образом, если страховщик принял на страхование риск
неисполнения сделки, которая еще не заключена, то предполагается, пока
не доказа
но иное, что интерес страхователя в сохранности предмета
страхования подтвержден, по крайней мере, самим фактом заключения
страхового договора.

Однако даже существование страхового интереса в таком виде не
означает автоматического наличия страхового риска
на момент
страхования. Поэтому вторым препятствием для действительности
рассматриваемого договора является вопрос: необходимо ли наличие
собственно риска для того, чтобы он мог быть застрахован,
к моменту
заключения договора страхования (прим.


выделено а
втором)
?


Следовательно, нам необходимо определить, когда подлежащий
страхованию риск возникает с тем, чтобы с определенностью ответить на
вопрос о возможности его страхования.

В страховании имущества риск его гибели может быть застрахован
лишь в том слу
чае, когда имеется само имущество. Соответственно, только
после появления имущества возникает риск его гибели/повреждения, но
никак не раньше. Данное рассуждение мы можем распространить и на
страхование риска неисполнения будущей сделки. Риск неисполнения
сделки рождается лишь тогда, когда такая сделка была заключена. Ведь по
смыслу ст.ст.307 и 432 ГК РФ незаключенная сделка не может быть
исполнена, если только моменты заключения и исполнения не совпадают.
Однако страховой договор к такому исключению не отн
осится. Данное
положение может быть подкреплено хотя бы общим правилом исполнения
обязательств: исполнению подлежит лишь то, что с определенностью
возложено на субъекта в качестве обязанности. Поэтому неправильно
говорить, к примеру, о вероятности недостав
ки оборудования, если
будущий контрагент не принял в отношении себя соответствующего
обязательства.

С другой стороны, исходя из толкования ст.942 ГК РФ, мы не найдем
в качестве существенного условия описание в договоре страхового риска.
Речь идет о необхо
димости указать лишь на событие


страховой случай,
которым и будет выступать неисполнение незаключенной пока сделки.

Однако все рассуждения, доказывающие возможность существования
рассматриваемого страхования, обладают чрезвычайно высокой степенью
неопред
еленности. Даже если предположить возможность страхования
риска неисполнения незаключенной сделки, то страховая премия,
26

очевидно, будет высокой, коль скоро страховщик не сможет с
уверенностью предугадать поведение третьего лица. Иными словами, мы
лишь хоти
м отметить, что в тех случаях, когда поведение лиц, способных
оказать влияние на реализацию страхуемого риска, не связывает их в виде
обязательства, такой риск имеет высокую степень неопределенности.
Поэтому страховщик, взвесив страхуемый и свой собственны
й риск, может
и вовсе отказаться от принятия на себя первого риска.

Совершенно иной представляется нам ситуация, когда стороны
связаны обязательством заключить в будущем договор на ранее
согласованных условиях, например, в силу предварительного договора. В

таком случае страховщик охотнее застрахует риск неисполнения
основного договора, поскольку он, вероятнее всего, не будет реализован
ввиду негативных последствий для будущего контрагента.

В итоге, теоретически договор страхования риска неисполнения
договор
а, заключение которого планируется в будущем, имеет право на
существование, хотя названного риска еще не существует на момент
заключения договора страхования. Следовательно, необходимо ответить
на вопрос: можно ли застраховать риск, который отсутствует на
момент
заключения договора страхования, но, возможно, появится в будущем?
Можно ли застраховать несуществующий риск?

Интересно отметить, что стороны договора страхования находятся в
состоянии неопределенности относительно того, а) возникнет ли риск, и б)
р
еализуется ли данный риск в будущем.

В то же время, страхованию известны примеры, когда наличие либо
отсутствие риска не является препятствием для заблаговременного
заключения договора. Например, купец в порту страхует риск морской
аварии. Очевидно, что ст
рахуемый риск возникнет не ранее момента
отплытия из порта. Также может быть застраховано имущество, которое
страхователь только планирует получить либо создать: риск гибели или
порчи имущества не может возникнуть ранее момента создания самого
имущества.

Следовательно, поскольку страхование позволяет заключать договоры
в отношении имущества, риск порчи которого еще не возник к моменту
заключения страхового договора, то такая практика сама по себе является
подтверждением того, что, с нашей точки зрения, пре
пятствий к
заключению рассматриваемого договора не имеется.

Список использованной литературы:

1. «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от
30.11.1994 №51
-
ФЗ (в ред. от 13.07.2015) // Справочно
-
правовая система
«Консультант плюс»;

2. Мако
вская А. Право залога // Хозяйство и право.
-

2009.
-

№ 4.
Режим эл. доступа:
http://www.hozpravo.ru/archive/2009/2009_4.pdf
;

27

3. Федеральный закон "Об инвестиционной деятельности в
Российской Ф
едерации, осуществляемой в форме капитальных вложений"
от 25.02.1999 N 39
-
ФЗ (в ред. от 28.12.2013) // Справочно
-
правовая система
«Консультант плюс»;

4. Правила страхования предпринимательских рисков, утв. Приказом
Генерального директора ООО Страховая комп
ания «Паритет
-
СК» №14 от
11.02.2013 г. Режим эл. доступа:
http://www.paritetsk.ru/InFodata/documents/terms/Правила%20страхования%
20предпр
инимательских%20рисков.pdf
;

5. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного
Суда РФ N 120 от 30 октября 2007 г. «Обзор практики применения
арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса
Российской Федерации» // Справочно
-
правовая с
истема «Консультант
Плюс».

6. Постановление ФАС Волго
-
Вятского округа от 13 марта 2000 г. N
А43
-
5356/99
-
239// Справочно
-
правовая система «Консультант Плюс»;

7. Серебровский В.И. Очерки советского страхового права. М.; Л.,
1926 ; Ю.Б. Фогельсон. Страховое п
раво: теоретические основы и практика
применения // Справочно
-
правовая система «Консультант Плюс»;

8. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного
Суда РФ N 75 от 28 ноября 2003 г. "Обзор практики рассмотрения споров,
связанных с исполнением догов
оров страхования"// Справочно
-
правовая
система «Консультант Плюс».


Колиева А
.Э.,

к.ю.н., доцент, доцент кафедры гражданского права ФГБОУ ВПО
«Адыгейский государственный университет»

Эртель А
.Г.

к.ю.н., к.э.н., доцент кафедры экономики и управления филиала

Адыгейского государственного университета в городе Белореченске


РАСТОРЖЕНИЕ ОДНОСТОРОННИХ ДОГОВОРОВ, КАК
СВОЙСТВО ФИДУЦИАРНЫХ ДОГОВОРОВ.

Расторжение односторонних договоров является
индивидуализирующим признаком фидуциарных договоров. Основанием
для одно
стороннего расторжения может служить только взаимное согласие
сторон договора либо существенное нарушение его условий.

Применительно к фидуциарным договорам утрата доверия не всегда
может быть следствием его существенного нарушения. Дружественные
отношени
я, которые стали мотивом для заключения договора могут быть
утрачены и в связи с эмоциональными факторами, например, ссорой с
контрагентом.

28

При рассмотрении судом споров, возникающих при расторжении
фидуциарных договоров, суду предстоит дать правовую оцен
ку не только
элементам договора, но и отношениям сторон, носящим субъективный
характер.

Хотелось бы отметить, что фидуциарный характер гражданско
-
правовых договоров является предметом научной дискуссии и признается
далеко не всеми исследователями вопросов
обязательственного права.
Основанием для данной точки зрения являются и сами нормы ГК РФ. В
качестве причины расторжения договоров, признанных нами в качестве
фидуциарных, закон не называет утрату доверия. В статьях 977 и 1024 ГК
РФ, регламентирующих расто
ржение договоров поручения и
доверительного управления имуществом, речь идет лишь о косвенных
признаках данной возможности, устанавливаемых только при
доктринальном толковании норм ГК РФ. А именно, когда речь идет о
расторжении договора доверительного упра
вления имуществом в связи с
тем, что доверительный управляющий не может осуществлять управление
лично.

Закономерен вывод о том, что передача имущества в управление
другому лицу нарушит предположения учредителя управления о
получении выгоды именно от деяте
льности первоначального
управляющего. Следовательно, налицо учтенная законодателем
возможность утраты доверия, установившегося при заключении договора
и, как следствие, предоставление возможности расторжения
соглашения.[1.
C
.33]

В главе о договоре поручения

вопрос об одностороннем расторжении
решается иначе. Статья 978 ГК РФ не дает права ни одной из сторон
договора поручения при его одностороннем расторжении требовать
компенсации убытков, за исключением случаев прекращения договора,
предусматривающего дейст
вия поверенного в качестве коммерческого
представителя.

Можно сделать логичный вывод о том, что возможность
одностороннего расторжения фидуциарных договоров не является
индивидуализирующим признаком договора поручения, поскольку ГК РФ
не конкретизирует дан
ной причины в качестве основания расторжения
договора.

Тем не менее, очевидно, что основанием расторжения может быть
именно утрата доверия, поскольку совершение юридически значимых
действий по договору коммерческого представительства, как и по
договору до
верительного управления имуществом предполагает создание
«фиктивной» личности, обладающей всеми правами доверителя.[2.
C
.188
-
196] Это связано с тем, что каузой данной сделки является совершение
действий от имени поручителя, направленных на получение прибыли
. В
процессе совершения сделок, как известно, права возникают у самого
29

доверителя, что требует от поверенного тех действий, которые бы
совершил сам поручитель.

Таким образом, законодатель признает, что утрата доверия, хотя и
является основанием для растор
жения договора, но не свойственна для
товарообменных сделок, поэтому данное основание требует компенсации
со стороны инициатора расторжения.

Следует отметить, что при коммерческом характере
представительства, как в договоре поручения, так и в
доверительном
управлении имуществом, юридическую значимость приобретает форма
одностороннего отказа поручителя и учредителя управления от
исполнения договора.[3.

20 с]

Выше мы отмечали, что односторонний отказ от исполнения
договора, по своей правовой прир
оде является сделкой, следовательно, на
него распространяются все правила о форме сделок. Поскольку договор
поручения может предполагать совершения действий, составляющих
объем правоспособности поручителя, то целесообразно максимально четко
урегулировать п
орядок оформления договора и приложений к нему.

На наш взгляд, с точки зрения четкости оформления правоотношений,
эталоном могут выступать сделки с недвижимостью. Для них также
необходима предельная ясность в оформлении, поскольку надлежащее
оформление эт
их договоров призвано обеспечить публичность оборота
недвижимости. Полагаем, что сделки по осуществлению правомочий
поручителя или учредителя управления нуждаются в аналогичной
прозрачности, в связи с чем, считаем возможным взять за образец нормы
ГК РФ об
оформлении сделок с недвижимостью к договору поручения.

Полагаем, что в вопросе об оформлении отказа от дальнейшего
исполнения договора поручения следует руководствоваться положениями
статей ГК. По общему правилу, дополнения к договору должны
совершаться в

той же форме, что и основной договор. В связи с этим, отказ
поручителя или учредителя доверительного управления должен быть
оформлен в письменной форме и направлен поверенному или
доверительному управляющему.

Следует отметить, что для судебных органов име
ет значение способ
передачи информации о расторжении договора. Мы располагаем примером
из судебной практики в отношении оформления уведомления о
расторжении договора подряда.

Однако, по нашему мнению, данные правила могут быть
распространены и на иные вид
ы фидуциарных договоров. Нам
представляется верной эта гипотеза, поскольку оказание услуг, как и
выполнение работ, представляет собой сферу социальной деятельности,
предполагающую оплату общественно полезной человеческой активности,
осуществляемой в интере
сах ее заказчика.

30

Поэтому в вопросе оформления одностороннего отказа от договора
поручения, полагаем возможным привести пример из судебной практики
рассмотрения спора, возникшего из договора подряда. По словам Ю.Ю.
Захарова: «Отказ заказчика от исполнения

договора должен быть явно
выраженным и прямо следовать из извещения, направленного в адрес
подрядчика. Письма, содержащие претензии, требования о возврате
денежных средств и т. д., но в которых отсутствует уведомление об отказе
заказчика от договора, не в
лекут за собой расторжение последнего.
Например, в постановлении от 05.05.2012 по делу № А56
-
19063/97 из
-
за
таких ошибок ФАС Северо
-
Западного округа не признал договор
расторгнутым: «…письмо от 17.04.2011, на которое ссылается истец,
является только требов
анием возврата денег, но не содержит отказа
заказчика от исполнения договора»[4. С. 12
-
19.]

В договоре коммерческого поручения, сторона, отказывающаяся от
дальнейшего исполнения договора должна уведомить контрагента не
менее, чем за тридцать дней до растор
жения договора. За
тридцатидневный период доверитель обязан принять все исполненное по
сделкам от поверенного и выплатить ему вознаграждение, соразмерное
оказанным услугам.

Договор доверительного управления имуществом предполагает
трехмесячный срок уведом
ления о расторжении, поскольку в предмет
договора входят услуги по управлению недвижимым имуществом. По
общему правилу, уведомление о расторжении всех сделок, которые
предполагают передачу во владение и (или) пользование недвижимого
имущества, передается к
онтрагенту за три месяца до даты расторжения.[5.
C
.87
-
90.]

Подводя итог, можно сказать, что расторжение односторонних
договоров выступает как одно из свойств фидуциарных договоров.

Список использованной литературы

1.Колиева А.Э. О доверительном характере правоотношений по
управлению имуществом // Черные дыры в российском законодательстве.
2011. № 6.

2. Эртель А.Г., Колиева А.Э.Специфика предмета и объекта договора
доверительного управления. Современная научная мысл
ь. Научный
журнал НИИ истории, экономики и права.М.2015.№4.


3.
Алябьев Д.Н. Договор доверительного управления имуществом в
гражданском праве России: Автореф. дисс…кандидата юридических наук.
-

Волгоград, 2000.

4. Захаров Ю.Ю. Особенности расторжения дого
вора строительного
подряда. // Арбитражная практика. №4. 2012.

5. Парфенов Д.И. К вопросу о доверительном характере договора
поручения// Право и политика.
-

2007.
-

№ 8.



31

Овчинникова Ю
.С.

научный сотрудник

Института государства и права РАН,

кандидат ю
ридических наук


СТРАХОВАЯ ВЫПЛАТА: ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И ПРОБЛЕМЫ
ПРИМЕНЕНИЯ

Страховая выплата
-

пожалуй, наиболее важный элемент страховых
правоотношений, поскольку является их основной целью при условии
наступления страхового случая. В последнее время в Зак
он РФ «Об
организации страхового дела в РФ» (далее
-

Закон)
1

было внесено много
изменений, которые касаются, в том числе, и страховой выплаты


по этой
причине эти вопросы особенно актуальны.

Согласно пункту 3 статьи 10 Закона РФ «Об организации страхового
дела в РФ», страховая выплата
-

денежная сумма, которая определена в
порядке, установленном федеральным законом и (или) договором
страхования, и выплачивается страховщиком страхователю,
застрахованному лицу, выгодоприобретателю при наступлении страхового
сл
учая. Первая часть данного определения вызывает сомнения. Дело в том,
что особенность страховой выплаты состоит в том, что при заключении
договора может быть определен только ее порядок, а не размер

в этом
состоит отличие от страховой премии. Это связано
с тем, что на страховую
выплату влияет много факторов (франшиза, степень риска), но основной из
них
-
страховые убытки, размер которых может быть определен только при
наступлении страхового случая. Проблема состоит в том, что в
определении п.3 ст.10 Закона
не различается порядок определения
страховой выплаты и установление ее размера. При этом между этими
правовыми явлениями существенная разница и,
если размер страховой
выплаты устанавливается при наступлении страхового случая, то
порядок ее определения уста
навливается в законе и договоре.


Порядок определения страховой выплаты представляет собой
положения законов (в обязательном страховании) или условия договоров
(в добровольном страховании), которые влияют на размер страховой
выплаты. Прежде всего речь идет

о нормах (условиях договоров) о
страховой сумме, поскольку она является пределом страховой выплаты, и


1

1

См. Закон РФ «Об организации страхового дела в РФ» от 27 ноября 1992 года №4015
-
1; РГ РФ № 6 от
12 января 1993 года; См. также ФЗ «О внесении изменений в Закон РФ «Об организации страхового дела
в РФ» от 23 июля 2013 года № 234

ФЗ; СЗ РФ 2013 г., № 30(ч
.1), ст.4067;


Федеральный закон от 4 июня
2014 года № 149
-
ФЗ «О внесении изменений в Закон РФ «Об организации страхового дела в РФ» и
отдельные законодательные акты РФ»; РГ от 6 июня 2014 года № 127;Федеральный закон от 21 июля
2014 года № 223
-
ФЗ «О внесе
нии изменений в ФЗ «Об обязательном страховании гражданской
ответственности владельцев транспортных средств и отдельные законодательные акты РФ»;РГ РФ от 25
июля 2014 года № 166.


32

франшизе. Так, к порядку определения страховой выплаты можно отнести
нормы Закона РФ «Об организации страхового дела в РФ» о страховой
выплате (ст.10), в

частности, положения о франшизе (п.9 ст. 10), а также
нормы законов, регулирующих обязательное страхование.

В договорах также всегда устанавливается порядок определения
страховой выплаты
-

речь идет об условиях о страховой сумме, которая
является существе
нным условием договора, а также наличии или
отсутствии франшизы. Таким образом, порядок определения страховой
выплаты устанавливается как в законе, так и в договоре. По этой причине
неправильной представляется формулировка, согласно которой страховая
выпла
та представляет собой денежную сумму «которая определена в
порядке, установленном законом и (или) договором страхования».

Кроме того, необходимо отметить следующее. По Закону РФ «Об
организации страхового дела в РФ» страховая выплата выплачивается
«при нас
туплении страхового случая». Однако, на наш взгляд, этого
условия недостаточно. Дело в том, что в имущественном страховании
основанием страховой выплаты является
не только страховой случай, но и
страховые убытки.

Это вытекает, в частности, из ст.929 ГК РФ. При этом
страховые убытки представляют собой ущерб, который в результате
страхового случая был причинен предмету страхования.

Следовательно, понятие страховой выплаты может выглядеть
следующим образом.
Страховая

выплата

денежная сумма, которая
определяется и выплачивается при наступлении страхового случая при
наличии страховых убытков, в порядке, который устанавливается законом
и договором.

Существенные изменения коснулись основной обязанности
страховщика по осу
ществлению страховой выплаты в результате
наступления страхового случая. По сути введен новый принцип
осуществления страховой выплаты, согласно которому страховая выплата
при наступлении страхового случая выплачивается во всех случаях, кроме
прямо предусмо
тренных федеральным законом или договором
-
это
вытекает из п.3 ст.10 Закона. Введение принципа связано с
многочисленными злоупотреблениями со стороны страховщиков и служит
интересам слабой стороны в договоре


страхователей и
выгодоприобретателей. Норма им
еет императивный характер и
подразумевает, что отказ страховщика от осуществления страховой
выплаты возможен только в конкретных, перечисленных законе или
договоре, случаях. Особенность таких оснований состоит в том, что они
предусмотрены в императивном по
рядке и их перечень носит
исчерпывающий характер. Отказ от страховой выплаты возможен
вследствие воздействия как объективных (независящих от воли сторон),
так и субъективных (зависящих от воли сторон) факторов. Так,
объективные основания освобождения от ст
раховой выплаты
33

предусмотрены п. 1 ст.964 ГК РФ. Речь идет о воздействии ядерного
взрыва, радиоактивного заражения, военных действиях, гражданской
войне и т.д. К субъективным основаниям относятся наступление
страхового случая вследствие умысла страхователя
, выгодоприобретателя
(п.1 ст.963 ГК РФ), отсутствие вовремя принятых страхователем разумных
мер для уменьшения страховых убытков (п.3 ст.962 ГК РФ), а также
неисполнение страхователем обязанности по уведомлению о наступлении
страхового случая (п.2 ст.961
ГК РФ).

К сожалению, при применении данного принципа могут возникнуть
проблемы вследствие несоответствия между данной нормой Закона и
положениями ГК РФ. Так, из пункта 2,3 статьи 959 ГК РФ вытекает, что
страховщик вправе потребовать расторжения договора и
возмещения
убытков (т.е. не осуществлять страховую выплату) и в случаях, которые не
предусмотрены законом или договором. Речь идет, во
-
первых, о
ситуациях, когда страхователь (выгодоприобретатель) не сообщил
страховщику об обстоятельствах, которые могут су
щественно повлиять на
увеличение страхового риска. Во
-
вторых, о тех случаях, когда при
увеличении страхового риска страхователь (выгодоприобретатель)
возражает против изменения условий договора страхования или доплаты
страховой премии. Руководствуясь пункт
ом 2 и 3 статьи 959 ГК РФ,
страховщик может не только расторгнуть договор страхования в
одностороннем порядке, но и отказать в страховой выплате при
наступлении страхового случая. Однако четких оснований для отказа в
страховой выплате нормы статьи 959 ГК Р
Ф не содержат
-
тем более, что
ни в Гражданском кодексе РФ, ни в Законе нет объективных критериев
оценки степени страхового риска. В Законе данный вопрос не
регулируется, а исходя из содержания статей 944 и 945 ГК РФ,
единственным критерием степени страхово
го риска является позиция
страховщика.

Таковы основные проблемы применения положений о страховой
выплате на практике, более подробный анализ
-

в дальнейших научных
исследованиях.

Список литературы

1. В.С. Белых. Страховое право России/ Москва; Изд
-
во
«Норма»,
2011 г.

2.
В. Ю. Абрамов. Страховое право
-
теория и практика/ Москва; Изд
-
во
«
Анкил
», 2007
г.





34

Соловьева О
.Н.

аспирант кафедры гражданского права ФГБОУ ВПО «Северо
-
Осетинский государственный университет им.К.Л.Хетагурова»


ЮРИДИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИ
Я ПРИМЕНЕНИЯ МЕР
ПОСЕССОРНОЙ ЗАЩИТЫ


Действующий ГК РФ устанавливает одиннадцать основных способов,
перечень которых остается открытым, в связи с чем, могут применяться и
иные, не противоречащие закону приемы защиты от посягательств.


Перечисленные в ГК Р
Ф способы защиты гражданских прав могут
быть классифицированы в качестве мер защиты, применимых
исключительно к вещным правоотношениям, и способов защиты,
относящихся только к обязательственным правоотношениям.[1.
C
.168
-
172 ]


Проект ГК РФ, в целом, сохраня
ет перечень способов защиты
гражданских прав, содержащихся в действующем ГК РФ. Новеллой
является возможность защиты гражданского права посредством признания
недействительным решения собрания. Объяснить нововведение можно
тем, что в статье 2 проекта ГК РФ
предмет гражданско
-
правового
регулирования дополнен корпоративными отношениями


общественными
отношениями, связанными с участием в корпоративных организациях или
управлением ими.


Последствия применения мер посессорной защиты, в том случае,
если будет уд
овлетворено требование владельца, перечислены в пунктах 7
и 8 статьи 215 Проекта ГК РФ. В силу того, что нормативный акт на
момент написания статьи не вступил в законную силу и его редакции в
электронных справочно
-
правовых системах периодически обновляются
,
считаем необходимым привести их текст полностью. Так, пункт 7 статьи
215 Проекта ГК РФ устанавливает правило о том, что владелец вправе
требовать признания недействительным ненормативного акта
государственного органа или органа местного самоуправления,
н
арушающего его владение.


При изучении указанного последствия применения мер посессорной
защиты, в силу того, что Проект ГК не вступил в законную силу, мы
полагаем возможным руководствоваться положениями действующего ГК
РФ. В соответствии со ст. 13 ГК РФ н
енормативный акт органа местного
самоуправления, не соответствующий закону или иным правовым актам и
нарушающий гражданские права и охраняемые законом интересы
гражданина, может быть признан судом недействительными. В случае
признания судом акта недействит
ельным нарушенное право подлежит
восстановлению либо защите иными способами, предусмотренными
статьей 12 ГК РФ.


Как известно, в силу ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав
осуществляется, наряду с прочим, путем признания недействительным
35

акта государственно
го органа или органа местного самоуправления.


С процессуальной точки зрения, при обращении лица в суд с иском о
признании недействительным ненормативного акта органа местного
самоуправления, суду следует выяснить следующие обстоятельства:
является ли обжа
лованный акт ненормативным; соответствует ли он
закону или иным правовым актам; не вышел ли орган местного
самоуправления при принятии обжалуемого акта за пределы своей
компетенции; нарушает ли обжалуемый акт права и законные интересы
истца; подлежат ли он
и защите в соответствии со ст. 10 ГК РФ.


Особого внимания заслуживают ненормативные правовые акты,
реализующие волеизъявление органов местного самоуправления и их
должностных лиц. Как известно, несмотря на проводимые в Российской
Федерации приватизационны
е процессы, крупнейшим собственником
недвижимого имущества является государство и муниципальные
образования.[2.
C
. Это вызвано, в первую очередь, тем, что ряд объектов
недвижимости находится в исключительной государственной
собственности и использование их
допускается только на основании
договоров аренды или ограниченных вещных прав. В связи с этим,
нередки судебные споры, связанные с прекращением или односторонним
изменением порядка владения и пользования недвижимым имуществом,
находящимся в федеральной, ре
гиональной или муниципальной
собственности.


В качестве следующего последствия применения мер посессорной
защиты, в пункте 8 статьи 216 Проекта ГК РФ предусмотрено право
владельца требовать от лица, самоуправными действиями которого
нарушено владение, возм
ещения причиненного вреда. Следует обратить
внимание, что в Проекте содержится ссылка на статью 1064 ГК РФ, что, на
наш взгляд, является важным для дальнейшего исследования.

Согласно
ч. 1 ст. 1064

ГК РФ вред,
причиненный личности или
имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу
юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, его
причинившим. Очевидно,
что законодатель опускает связь между
гражданином и имуществом, умалчивая о том, на каком основании данное
имущество находится у гражданина.


Следует отметить, что ряд терминов, используемых в гражданско
-
правовой теории ответственности, заимствован из пуб
лично
-
правовых
учений. В первую очередь, из уголовного права. Однако, говорить о
полной тождественности деликта криминального и частноправового,
необходимо с большой осторожностью.


Гражданско
-
правовая ответственность в качестве основной функции
имеет компенсацию вреда, причиненного имущественным или
неимущественным, связанным с имуществом правам личности. Поэтому,
субъективные свойства, присущие уголовному наказанию, такие как вина
36

причинителя вреда, в гражданском праве нивелированы. Более того, в
частном праве допускается невиновная ответственность, что исключается
уголовным и административным правом.

Тем не менее, в соответствии со сложившейся судебной практикой,
для наступления деликтной ответственности, в том числе и за самовольное
нарушение владения, лицу, обратившемуся за защитой, необходимо
доказать наличие состава правонарушения, включающего: при
чинение
вреда; противоправность поведения виновника; причинную связь между
двумя первыми элементами; вину причинителя вреда; размер ущерба. При
отсутствии совокупности перечисленных элементов, в возмещении вреда
будет отказано.[3]


В качестве итогов прове
денного исследования можно сделать
следующие выводы. Посессорная защита является необходимым
средством обеспечения стабильности имущественного оборота в
современной России. Применение защиты фактического владения,
независимо от оснований его приобретения д
ает возможность в полной
мере реализовать декларированный в статье 1 ГК РФ принцип равенства
участников гражданских правоотношений. Защита не только
собственников, но и фактических владельцев имущества должна
осуществляться в равной мере до принятия судом
решения о дальнейшей
юридической судьбе объекта владения.


Среди мер, которые применяются в ходе посессорной защиты,
главной является пресечение самоуправного посягательства на имущество,
находящееся во владении лица. Последствиями прекращения
несанкционир
ованного изъятия вещи могут выступать судебные и
административные решения, защищающие владельца.


Кроме самоуправства, в качестве оснований для применения мер
посессорной защиты, Проект ГК РФ устанавливает принятие и исполнение
незаконного акта органа пуб
личной власти, прекращающего владение. Как
показывает практика, федеральные органы власти, исполнительные органы
власти субъектов Российской Федерации достаточно часто реализуют свои
полномочия в ущерб интересам владельцев. Несомненно, закрепление в
Проект
е ГК РФ возможности фактического владельца защищать объект
владения посредством предъявления требования о признании акта органа
публичной власти недействительным и приостановления его действия,
является эффективной мерой правовой защиты имущественных
отнош
ений.[4.
C
.112]


Применение посессорной защиты дает основания владельцам
требовать возмещения убытков, причиненных незаконным лишением
владения, независимо от оснований его приобретения. Качественно новым
подходом к проблеме владения следует признать возмо
жность взыскания
не только реального ущерба, возникшего в связи с прекращением
владения, но и морального вреда. Как известно, возможность компенсации
37

всех видов причиненного правонарушением вреда, предоставляемая
субъектам правоотношений, является признако
м справедливого и
развитого законодательства. Наделение фактического владельца правом
судебного взыскания компенсации морального вреда, означает, что
российское гражданское право ставит в качестве основной цели правового
регулирования приоритет интересов л
ичности, защиты ее
неимущественных и неотчуждаемых благ, таких как жизнь и здоровье.

Список использованной литературы

1.

Колиева А.Э. Порядок и последствия предоставления
отступного по договорным обязательствам.//Вестник СОГУ.
Общественные науки. Владикавказ.
2014.№4.

2.


Эртель А.Г. Зарубежный опыт функционирования
инвестиционных фондов и его влияние на действующее в России
законодательство.//Современная научная мысль.2014.№2.С.113
-
118.

3.

Федеральный арбитражный суд Волго
-
Вятского округа.
Постановление кассационно
й инстанции по проверке законности и
обоснованности решений (определений, постановлений) арбитражных
судов, вступивших в законную силу от 6 февраля 2001 года по делу №
А29
-
4163/00Э.

4.

Рудоквас А.Д. Владение и владельческая защита в Концепции
развития законод
ательства о вещном праве. // Вестник Высшего
Арбитражного Суда РФ. М.: Закон, 2009. №5. ; Рудоквас А.Д. Спорные
вопросы учения о приобретательной давности. М., 2011.




38

ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС


Варданян Д.Ф.

Студентка Государственного университета уп
равления


НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРИВЛЕЧЕНИЯ К СУБСИДИАРНОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТИ КОНТРОЛИРУЮЩИХ ДОЛЖНИКА ЛИЦ
ПРИ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА

Основным назначением процедуры несостоятельности юридического
лица является погашение задолженности должника перед
кредитором,
которое происходит в процессе конкурсного производства. При этом на
практике размер требований кредиторов многократно превышает
стоимость имущества должника.

Невозможность получить долг в
судебном порядке из
-
за нехватки имущества часто является результатом
действий лиц, контролирующих должника. В связи с этим законодатель
ввел субсидиарную ответственность для этих лиц, что дает кредиторам
дополнительную гаранти
ю исполнения обязательства.

Нормативным правовым актом, который регламентирует данную
сферу отношений между контролирующими должника лицами, должником
и кредиторами, является Федеральный закон «О несостоятельности
(банкротстве)» [1] (далее


ФЗ РФ «О несо
стоятельности»).

В пункте 1 статьи 10 ФЗ РФ «О несостоятельности» приводится
определенный круг лиц, которых можно привлечь к субсидиарной
ответственности при несостоятельности юридического лица, а в 2009 году
законодателем в ФЗ «О несостоятельности» был в
веден новый термин
-

«контролирующее должника лицо», которым указанные лица были
объединены. В соответствии со ст. ХХ под контролирующим должника
лицом понимается лицо, которое в течение менее чем два года до принятия
арбитражным судом заявления о признани
и должника банкротом имел или
имеет право руководить данным юридическим лицом.

Термин «контролирующее должника лицо» не просто объединяет
перечень лиц, подлежащих субсидиарной ответственности, но и расширяет
его по сравнению с прежней редакцией закона. Та
к, в соответствии с
действующим законодательством, к ним также можно отнести
лицо,
которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном
правовом акте могло совершать сделки от имени должника, а также лицо,
которое имело право распоряжаться п
ятьюдесятью и более процентами
голосующих акций акционерного общества или более чем половиной
долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной)
ответственностью.

При рассмотрении вопроса о субсидиарной ответственности лиц,
контролирующих до
лжника, немаловажным является вопрос об
основаниях такой ответственности. Как отмечает А.Р. Николаев,
39

«контролирующее должника лицо может быть ответственно именно за
формирование воли, поскольку ее изъявление должно совпадать с уже
сформированной волей, но

также необходимо рассмотреть случаи
отступления от сформированной воли при ее изъявлении. С учетом
вышеизложенного полагаем, что сущность контролирующих должника
лиц заключается в возможности формировать воли должника для
совершения или воздержания от сов
ершения конкретных действий»

[
1,
с.46
]
.

В своей работе А.Р. Николаев не случайно использовал определение
«воля», поскольку воля является психологическим процессом присущим
человеку. Однако для права имеет значение не сама воля, а волевое
действие. Так, ещ
е Д.И.Майер в своей работе писал: «..недостаточно
одного существования воли: область права обнимает только внешние
действия, подлежащие наружному определению; для нее существеннее
поэтому, чтобы воля выразилась»

[
2, с.191
]
. Исходя из этого, проявлением
вол
и юридического лица является совершение конкретных действий,
вступление в гражданско
-
правовые отношения с другими субъектами
гражданских отношений, взаимодействие с органами государственной
власти. А теми, кто принимает решения о проявлении юридическим лиц
ом
действий, являются контролирующие должника лица (исполнительный
орган и/или собрание учредителей), то есть формируют волю должника.

В вопросе о возможности привлечь к субсидиарной ответственности
гражданина, который исполнял обязанности руководителя до
лжника и
сложил с себя эти полномочия ранее, чем за два года до принятия
арбитражным судом заявления о признании лица несостоятельным, и
действия которого послужили основанием для объявления должника
банкротом, следует дать отрицательный ответ. Причина в т
ом, что
законодатель не рассматривает это лицо в качестве контролирующего
должника.

Сравнительно недавно законодатель ввел изменения в порядок
привлечения к субсидиарной ответственности [4], согласно которым
контролирующее должника лицо презюмируется вино
вным, пока не
докажет обратное. И разумно, что именно контролирующие должника
лица должны доказать отсутствие у них вины, добросовестность и
разумность своих действий в интересах должника. Раньше привлечь к
субсидиарной ответственности учредителей и руково
дителей должника
было очень сложно, поскольку на практике кредиторам, а также
конкурсному управляющему, доказать наличие у ответственных лиц вины
в доведении общества до банкротства было практически невозможно.
Таким образом, перераспределение бремени дока
зывания объясняется
обеспечением защиты кредиторов как менее подготовленной стороны в
деле о банкротстве.

40

В настоящее время для того, чтобы привлечь к субсидиарной
ответственности контролирующее должника лицо, управляющий обязан
проверить следующие моменты
:

а) имел ли право и возможность директор, учредитель, иное лицо
давать обязательные для исполнения указания;

б) какие действия (бездействия) были совершены;

в) есть ли причинно
-
следственная связь между действиями
(бездействием) руководителя, учредителя и
наступившим банкротством.

Вместе с тем судебная практика показывает, что судьи не часто
удовлетворяют заявления о привлечении к субсидиарной ответственности
контролирующих должника лиц, поскольку доказать причинно
-
следственную связь в действиях бывших руко
водителей и тем, что в
последствии юридическое лицо было объявлено банкротом, нелегко.

Понятно, что законодатель не может каким
-
то образом изменить
законодательство, чтобы увеличить процент удовлетворения требований
по привлечению к субсидиарной ответстве
нности контролирующих
должника лиц, поскольку недавние изменения уже были сделаны для
облегчения бремени доказывания для конкурсных управляющих. Согласно
статье 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ [5], каждое лицо,
участвующее в деле, должно доказат
ь обстоятельства, на которые оно
ссылается как на основание своих требований и возражений.
Удовлетворение исковых требований конкурсного управляющего
полностью зависит от доказательной базы, на которую он ссылается.

Тот факт, что конкурсные управляющие не

могут доказать причинно
-
следственная связь между действиями контролирующего должника лица и
наступившим банкротством, применяя существующее законодательство,
говорит о том, что механизм доказывания не отработан. Виду этого было
бы целесообразно Верховному

Суду РФ опубликовать разъяснение или
информационное письмо по этому вопросу. Это могло бы повысить шансы
конкурсных управляющих выиграть судебные разбирательства по
привлечению к субсидиарной ответственности виновных контролирующих
должника лиц в доведени
и до несостоятельности должника.

Список использованной литературы:

1. Федеральный закон от 26.10.2002 N 127
-
ФЗ (ред. от 13.07.2015) «О
несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства РФ. 2002.
N 43. Ст. 4190.

2.
Николаев А.Р.

Сущность контро
лирующих должника лиц // Вестник
Челябинского государственного университета


2013


№11


С.46.

3.
Майер Д.И.

Русское гражданское право. М: Статут, 2000. С.191.

4. Федеральный закон от 28.06.2013 N 134
-
ФЗ "О внесении изменений
в отдельные законодательные
акты РФ в части противодействия
незаконным финансовым операциям" // Собрание законодательства РФ.
2013. N 26. Ст. 3207.

41

АДМИНИСТРАТИВНОЕ, ФИНАНСОВОЕ, ТАМОЖЕННОЕ ПРАВО


Козлова Л.С.

доцент кафедры административного и финансового права
Института государства
и права ФБГОУ ВО «Тюменский
государственный университет»


канд. юрид. наук, доцент



ПРОТИВОРЕЧИЯ В ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ
АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРОЦЕДУРЫ ВЫДАЧИ ПРЕДПИСАНИЯ
ПО РЕЗУЛЬТАТМ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ (НАДЗОРА)
И МУНИЦИПАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ И ВОЗМОЖНЫЕ

ПУТИ ИХ
УСТРАНЕНИЯ

На федеральном уровне законодательную базу государственного
контроля (надзора) и муниципального контроля в настоящее время
составляют: Федеральный закон от 26 декабря 2008 года № 294
-
ФЗ «О
защите прав юридических лиц и индивидуальных пр
едпринимателей при
осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального
контроля» (далее


Федеральный закон № 294
-
ФЗ) и около 90 отраслевых
федеральных законов, регулирующих отдельные виды государственного
контроля (надзора) и муниципального

контроля. Таким образом,
законодательными нормами осуществляется
общее и специальное
(отраслевое) нормативно
-
правовое регулирование
отношений,
возникающих в ходе государственного контроля (надзора) и
муниципального контроля.

Анализ административной практ
ики исполнения функций
государственного контроля (надзора) позволил установить, что по
результатам проведенных проверок органы государственного контроля
(надзора), органы муниципального контроля в тех случаях,
когда
полномочия по выдаче предписаний прямо н
е предусмотрены отраслевым
законодательством
,
предписания не выдают
.

Анализ регламентного нормативно
-
правового регулирования
административных процедур исполнения функций государственного
контроля (надзора) позволил заключить, что не все административные
ре
гламенты предусматривают процедуру выдачи предписаний по
результатам проведенных проверок органами государственного контроля
(надзора), органами муниципального контроля. Вот два красноречивых
примера. Пример первый. Пункт 1.9 модельного административного
р
егламента исполнения муниципальной функции по осуществлению
муниципального земельного контроля на территории муниципального
образования

[8], подготовленный аппаратом Губернатора Тюменской
области и размещенный на официальном Портале органов
государственной

власти Тюменской области, устанавливающий
42

результаты исполнения муниципальной функции,
не предусматривает
выдачу предписаний.

Согласно пункту 1.10 модельного административного
регламента результаты исполнения муниципальной функции оформляются
путем состав
ления
акта проверки
.

Пример второй. Пунктом 1.7.1 модельного административного
регламента исполнения муниципальной функции по осуществлению
муниципального жилищного контроля [8], также подготовленного
аппаратом Губернатора Тюменской области и размещенного

на
официальном Портале органов государственной власти Тюменской
области, установлено, что одним из результатов исполнения данной
муниципальной функции является
выдача предписаний
. Согласно пункту
1.7.2 данного модельного административного регламента резул
ьтаты
исполнения муниципальной функции оформляются путем: составления
акта проверки соблюдения юридическими лицами и индивидуальными
предпринимателями, гражданами обязательных требований;
вынесения
предписания

о прекращении нарушений обязательных требований, об
устранении выявленных нарушений, о проведении мероприятий по
обеспечению соблюдения обязательных требований.

Первый вариант подзаконного нормативного регулирования
обусловлен тем, что статья 72 Земельног
о кодекса Российской Федерации

[1] (далее


ЗК РФ), устанавливающая особенности осуществления
муниципального земельного контроля,
не содержит

указания на выдачу
предписания

органами местного самоуправления, в случае выявления в
ходе проведения проверки, в
рамках осуществления муниципального
земельного контроля, нарушения требований земельного законодательства.

Второй вариант, аналогично, вызван тем, что пунктом 3 части 5 статьи
20 Жилищного кодекса Российской Федерации

[3] (далее


ЖК РФ)
установлено, что
должностные лица органов муниципального жилищного
контроля, являющиеся муниципальными жилищными инспекторами,
имеют право выдавать предписания
.

Частью 1 статьи 17 Федерального
закона

№ 294
-
ФЗ установлено, что в
случае выявления при проведении проверки нарушений юридическим
лицом, индивидуальным предпринимателем обязательных требований или
требований, установленных муниципальными правовыми актами,
дол
жностные лица органа государственного контроля (надзора), органа
муниципального контроля, проводившие проверку,
в пределах полномочий,
предусмотренных законодательством Российской Федерации
,
обязаны
принять меры в отношении фактов нарушений, выявленных при

проведении проверки.

Часть 4 статьи 1 Федерального
закона

№ 294
-
ФЗ устанавливает, что
для ряда видов контроля (надзора), в том числе, государстве
нного
земельного
надзор
а и муниципального земельного контроля, особенности
организации и проведения проверок могут устанавлив
аться другими
43

федеральными законами, но только в части, касающейся
вида, предмета,
оснований проведения проверок, сроков и периодичности их проведения,
уведомлений о проведении внеплановых выездных проверок и согласования
проведения внеплановых выездных пр
оверок с органами прокуратуры
.
Принятие мер в отношении фактов нарушений, выявленных при
проведении проверки, в том числе, выдача предписаний, в этом перечне не
содержится и, следовательно, не может быть предметом отраслевого
правового регулирования. Поэто
му достаточно оснований утверждать, что
в процессе осуществления всех видов государственного контроля
(надзора) и муниципального контроля должны применяться положения
Федерального
закона

№ 294
-
ФЗ, согласно части 1 статьи 17 которого, в
случае выявления при проведении проверки нарушений, должностные
лица органа государственного контроля (надзора), органа муниципального
контроля, проводившие проверку,
обязаны

выдать предписание
.

Практическое отсутствие предписаний как результатов контрольных
проверок делает невозможным реализацию органами государственного
контроля (надзора), органами муниципального контроля полномочий по
возбуждению дел об административ
ных правонарушениях,
предусмотренных

статьей 19.5

КоАП РФ «Невыполнение в срок законного
предписания (постановления, представ
ления, решения) органа
(должностного лица), осуществляющего государственный надзор
(контроль), муниципальный контроль» [2].

На основании вышеизложенного предлагается
исключить из части 1
статьи 17 Федерального
закона

№ 294
-
ФЗ слова «
в пределах полномочий,
предусмотренных законодательством Российской Федерации
».

Отраслевое законодательство относит выдачу предписаний
к правам

должностных лиц органов государственного контроля (надзора), органов
муниципального контроля. Такой формат правового регулирования
закреплен подпунктом 5 пункта 5 статьи 71 ЗК РФ [1]; пунктом 3 части 5
статьи 20 ЖК РФ [3]; пунктом 4 части 5 статьи 36 Водн
ого кодекса
Российской Федерации [4]; пунктом 8 части 3 статьи 96 Лесного кодекса
Российской Федерации [5]; частью 12 статьи 6 Федерального закона от
21.12.1994 № 69
-
ФЗ «О пожарной безопасности» [6]; абзацем 4 части 1
статьи 66 Федерального закона от 10.01
.2002 № 7
-
ФЗ «Об охране
окружающей среды» [7] и т.д. и т.п. В части принятия мер в отношении
фактов нарушений, выявленных при проведении проверки должен
применяться Федеральный закон № 294
-
ФЗ, согласно которому выдача
предписаний
является обязанностью, а н
е правом

должностных лиц
органов государственного контроля (надзора), органов муниципального
контроля. В связи с этим предлагается
исключить выдачу предписаний из

перечня прав должностных лиц контрольно
-
надзорных органов,
закрепленных

отраслевыми законами
.


Представляется, что сформулированные законодательные
44

предложения позволят устранить противоречия между общим и
отраслевым нормативным правовым регулированием, положительно
повлиять на подзаконную
нормотворческую

деятельность в части
принятия

администрати
вных регламентов

исполнения функций
государственного контроля (надзора), муниципального контроля
,
сформировать единообразную правоприменительную практику.

Список использованной литературы

1. Земельный кодекс Российской Федерации от 25 октября 2001 г. №
136
-
ФЗ:

по сост. на
8 марта 2015

г. // Собрание законодательства
Российской Федерации. 2001. № 44. Ст. 4147.

2. Кодекс Российской Федерации об административных
правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195
-
ФЗ:
по сост. на
8 марта 2015

г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 1 (ч. 1).
Ст. 1.

3. Жилищный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 2004 г. №
188
-
ФЗ:
по сост. на
29 декабря 2014

г. // Собрание законодательства
Российской Федерации. 2005. № 1 (часть 1). С
т. 14.

4. Водный кодекс Российской Федерации//
Собрание законодательства
Российской Федерации. 2006. № 23. Ст. 2381.

5. Лесной
кодекс Российской Федерации/
/Собрание законодательства
Российской Федерации. 2006. № 50. Ст. 5278.


6. Федеральный закон от 21.12.1994 № 69
-
ФЗ «О пожарной
безопасности»; // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994.
№ 35. Ст. 3649.

7.
Федеральный закон от 10.01.2002 № 7
-
ФЗ «Об охране окружающей
среды»
// Собрание законодательства Российской Фе
дерации. 2002.


2
.
С
т. 133

8. Модельные административные регламенты [Электронный ресурс] //
Официальный портал органов государственной власти Тюменской
области.
URL
:
http
://
admtyumen
.
ru
/
ogv
_
ru
/
gov
/
local
_
gov
/
methodical
_
study
/
more
.
htm
?
id
[email protected]
cmsArticle

(дата обращения 13.09.2015)



45

Миллеров Е.В.

старший преподаватель


кафедры административного и таможенного права

Ростовского филиала Российской
таможенной академии,

кандидат юридических наук


О ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ ИЗМЕНЕНИЯ НОРМАТИВНО
ЗАКРЕПЛЕННОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОРРУПЦИИ

Такое социальное явление как коррупция, известно миру с глубокой
древности. Различные исследования, посвященные проблемам борьбы с
к
оррупцией, говорят о том, что упоминание о ней встречается в трудах по
искусству государственного управления, в религиозной и юридической
литературе Египта, Месопотамии, Иудеи, Индии и Китая. Большое
внимание уделено этим вопросам также и в Ветхом Завете.
В таком
древнеиндийском трактате по искусству управления как «Артхашастра»
(это IV в. до н. э.) говорится, что одной из важнейших задач, стоящих
перед царем, является борьба
c

казнокрадством [1, с.93].


Если рассуждать о происхождении самого термина «корру
пция», то
большинство авторов склоняются к тому, что данное слово употреблялось
еще в античные времена, произошло от сочетания латинских слов «correi»


(корреальность, солидарность) и «rumpere» (ломать, повреждать,
нарушать, отменять) [2, с.113]. Некоторы
ми учеными также утверждается,
что впервые в античной Греции у термина «коррупция», изначально
использовавшегося для обозначения порчи воды или расстройства желудка
плохой пищей, а позже появился и «социальный» смысл


приведение в
упадок нравов, расстройс
тво порядка. Приблизительно в это же время
коррупция приобретает значение подкупа кого
-
либо. Изначально
коррупция в своем социальном значении предполагала двух соучастников
(ведь одно из значений приставки «cor»


это как раз «совместность»,
«сопричастност
ь»). Уже в более позднее время в Древнем Риме укоренился
и такой смысл коррупции, как подкуп судьи. Начиная с XV в. под
коррупцией понималось подкупаемость и продажность чиновников,
a

также общественно
-
политических деятелей. Образовавшийся термин
«corrumpe
re» применялся в Римском праве для определения деятельности
нескольких лиц, целью которых являлась «порча» нормального хода
судебного процесса или процесса управления обществом [2, с.113 ].


Коррупция


это довольно сложное социальное и правовое явление.
О
тсюда и сложности в его точном определении. Это явление (коррупцию)
связывают со всеми социальными процессами данного общества, с учетом
социально
-
политических, демографических, национально
-
психологических и этнических особенностей конкретной страны или
го
сударства [3, с.93]. Некоторые ученые вообще говорят о коррупции как о
целой относительно самостоятельной правовой науке и учебной
46

дисциплине


«корруптологии», вкладывая в это понятие «пути
совершенствования уголовной политики и законодательства о воздейс
твии
на организованную преступность и коррупцию»[4, с.2].


Если говорить о современном понимании термина «коррупция» и его
нормативном закреплении, то, прежде всего, интересно отметить, что на
международно
-
правовом уровне в конвенциях непосредственно
посвя
щенных борьбе с коррупцией не предусматривается толкования этого
термина в виде конкретного определения [5; 6].


В Российском законодательстве, а именно Федеральном законе о
противодействии коррупции [7] в ст.1 дано официальное определение
коррупции, под к
оторой следует понимать действия непосредственно
связанные
c

дачей взятки, получением взятки, злоупотреблением
должностными полномочиями, коммерческим подкупом или иным
незаконным использованием физическим лицом своего должностного
положения вопреки законн
ым интересам государства и общества с целью
получения выгоды в виде денежных средств, ценностей,
a

также другого
имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных
прав для себя или для других лиц либо незаконное предоставление такой
выгоды д
анному лицу другими физическими лицами,
a

также совершение
перечисленных деяний от имени или в интересах юридического лица.
Таким образом, под коррупцией понимается не только взяточничество, а
наиболее широкий спектр действий корыстного характера, причем н
е
только чиновников, но и лиц, занимающих руководящие должности в
коммерческих организациях.


Анализ вышеуказанного официального определения коррупции
позволяет говорить о его явном несовершенстве, связанным с наличием в
нем открытого перечня коррупционног
о поведения путем применения
законодателями словосочетания «…либо иное незаконное использование
физическим лицом своего должностного положения…», что, как показал
анализ определений коррупции разных ученых, порождает отсутствие
определенности в понимании д
анного термина.


Вызывают вопросы и некоторые другие термины данного Закона.
Так, например, использование в нем одновременно таких терминов как
«неполное» и «недостоверное», не совсем понятно, ведь согласно
лингвистическим трудам слово «достоверный» означа
ет «верный, не
вызывающий сомнений»[8, с.177]. Таким образом, практически неполное
заявление сведений о доходах, имуществе и т.д. одновременно является и
недостоверным. В связи с этим видится целесообразным исключение из
текста Федерального закона РФ «О пр
отиводействии коррупции» термина
«неполное», а также исключение данного термина из текстов других
федеральных законов, использующих его наряду с термином
«недостоверное».



47

Список использованной литературы

1. Синявская Т.В. Понятие и социальная сущность ко
ррупции //
Учены записки Санкт
-
Петербургского Им. В.Б. Бобкова филиала
Российской таможенной академии. 2013, №1 (45)

2. Вильмов Ю.Б. Коррупция как форма ассоциального
взаимодействия: к определению понятия // Социология власти. 2009, №3

3. Синявская Т.В. Понятие и социальная сущность коррупции //
Учены записки Санкт
-
Петербургского Им. В.Б. Бобкова филиала
Российской таможенной академии. 2013, №1 (45)

4. Иванов А.М. Корруптология


правовая наука и учебная
дисциплина: путь совершенствова
-

ния уголовной политики и
законодательства о воздействии на организованную преступность и
коррупцию.


Владивосток, 2002

5. «Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию»
(заключена в г. Страсбурге 27.01.1999) [Электронный ресурс] : СПС
«Консультант

Плюс»

6. «Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции»
(принята в г. Нью
-
Йорке 31.10.2003 Резолюцией 58/4 на 51
-
ом пленарном
заседании 58
-
ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН) [Электронный
ресурс] : СПС «Консультант Плюс»

7. Федеральный зако
н РФ от 25.12.2008 №273
-
ФЗ (ред. от 22.12.2014)
«О противодействии коррупции» [Электронный ресурс] : СПС
«Консультант Плюс»

8. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка


М.: Азбуковник, 1999


С.177.


Чабан Е
.А.

кандидат юридических наук,
доцент

кафедры государственно
-
правовых дисциплин

Северо
-
Кавказского филиала ФГБОУ ВО

«Российский государственный университет правосудия»


ПРОБЛЕМЫ АДМИНИСТРАТИВНОГО УСМОТРЕНИЯ ПРИ
ПРИМЕНЕНИИ БЛАНКЕТНОЙ АДМИНИСТРАТИВНО
-
ДЕЛИКТНОЙ НОРМЫ

Проблема администрати
вного усмотрения при анализе и применении
бланкетной административно
-
деликтной нормы связана с определением
объективных признаков состава административного правонарушения.
Здесь административное усмотрение может возникнуть в процессе
определении закона или

иного нормативно
-
правового акта, в котором
находит отражение содержание данных признаков состава
административного правонарушения. Представляется, что выбор
единственно возможного и подлежащего применению закона или иного
48

нормативно
-
правового акта, в кото
ром находит отражение содержание
объективных признаков состава административного правонарушения,
должен осуществляться с учетом следующих обстоятельств, которые
следует учитывать субъекту усмотрения:

1)

вид органа исполнительной власти, наделенного компетенци
ей
на осуществление подзаконного нормативно
-
правового регулирования
защищаемых административно
-
деликтным законом управленческих
отношений;

2)

вид федерального закона (закона субъекта РФ),
регламентирующий административно
-
правовые отношения, подлежащие
админис
тративно
-
правовой защите;

3)

закон или иной подзаконный нормативно
-
правовой акт,
раскрывающий содержание бланкетной диспозиции административно
-
деликтной нормы, должен быть в актуальной редакции и действующим на
момент применения;

4)

если содержание бланкетной ди
спозиции административно
-
деликтной нормы содержится в законе и ином нормативно
-
правовом акте,
то признаки объективной стороны состава административного
правонарушения должны быть определены на основании федерального
закона или закона субъекта РФ;

5)

выделить
только те положения закона или иного подзаконного
нормативного акта, раскрывающего содержание бланкетной диспозиции
административно
-
деликтной нормы, которые раскрывают содержание
бланкетной нормы той или иной части статьи Особенной части КоАП РФ
или закона

субъекта РФ об административных правонарушениях;

6)

в ходе определения содержания бланкетной диспозиции
административно
-
деликтной нормы необходимо учитывать особенности
законодательной техники построения указанной административно
-
деликтной нормы, язык закона, применяемые оценочные понятия,
специальные терми
ны и юридические конструкции, позволяющие более
точно уяснить содержание указанной диспозиции.

Законодательная техника построения административно
-
деликтной
нормы, и как следствие язык закона, имеют первичный характер для
последующего применения администра
тивного усмотрения при
применении бланкетных норм административно
-
деликтного права. В
процессе нормотворческой деятельности органа законодательной власти
(федерального и субъектов РФ) в части административного усмотрения
идет по двум основным путям. Во
-
пер
вых, расширения возможностей
административного усмотрения при применении норм административно
-
деликтного права. Во
-
вторых, минимизация возможностей
административного усмотрения, формулируя закон ясным языком,
отражающим смысл который должен быть в нем выра
жен. Приведенная
дилемма не допускает исключения административного усмотрения при
49

применении нормы об административной ответственности за совершение
административного правонарушения. Поскольку административная
ответственность в науке определяется как «кара
тельная» юридическая
ответственность, постольку во избежание, или как минимум сокращения,
злоупотребления предоставленными властными полномочиями органам
исполнительной власти следует в данном случае по возможности
минимизировать возможность осуществления
административного
усмотрения. Правоприменительная практика привлечения к
административной ответственности, и в особенности те ошибки, которые
имеют место в данной практике, позволяет предложить комплекс мер,
направленных на минимизацию усмотрения в рассмат
риваемых нормах.
Достижение указанного результата возможно при соблюдении следующих
правил законодательной техники:

1)


ясность и четкость правового предписания, закрепляющего
административную ответственность. На необходимость соблюдения
правил языка закона у
казывал Конституционный Суд РФ, который в п. 5
своего постановления от 27 мая 2008 г. № 8
-
П «По делу о проверке
конституционности положения части первой статьи 188 Уголовного
кодекса РФ в связи с жалобой граждански М.А. Асламазян» отмечал, что
«любое прест
упление, а равно и меры уголовной ответственности за его
совершение должны быть четко определены в законе, причем таким
образом, чтобы исходя из текста соответствующей нормы


в случае
необходимости с помощью толкования, данного ей судами,
-

каждый мог
пре
двидеть уголовно
-
правовые последствия своих действий (бездействия).
Неточность, неясность и неопределенность закона порождают
возможность неоднозначного истолкования и, следовательно,
произвольного применения его норм…»[1.]. Данные положения в полной
мере
касаются и норм об административной ответственности.
Характеризуя ясность закона в уголовно
-
правовой науке справедливо
отмечается, что «ясность закона имеет большое политико
-
юридическое
значение, способствуя укреплению законности, внедрению четких
юридичес
ких начал во все сферы общественной жизни, что служит
необходимой предпосылкой усиления авторитета законодательства и
чувства законности в сознании людей»[2,с.133
-
134];

2)

норма должна быть изложена простым и точным языком.
Двусмысленность нормы административ
но
-
деликтного права не всегда
является источником административного усмотрения. Очень часто
двусмысленность нормы административного права влечет принятие
незаконного и ошибочного решения, так как двусмысленность влечет
неверное истолкование нормы об админи
стративной ответственности и как
следствие неверное уяснение его смысла. Одновременно стремление к
простоте изложения нормы не должно наносить ущерб полноте и точности
формулирования нормы административного права, предусматривающей
50

административную ответст
венность за совершение административного
правонарушения;

3)

экономичность языка нормы административно
-
деликтного
права является важным фактором точного уяснения ее смысла и
содержания. Данный недостаток весьма присущь нормам Особенной части
КоАП РФ, где сложн
ая гипотеза нормы достаточно распространенное
явление.

Приведенные правила языка закона, закрепляющего норму об
административной ответственности за нарушение положений
административного права, вместе с тем свидетельствуют об их
актуальности для анализа сов
ременного федерального и регионального
законодательства об административной ответственности. Проведем анализ
существующего положения в части соблюдения указанных
правил
законодательной техники и языка закона

в действующем в настоящее
время КоАП РФ. В административно
-
правовой науке в этой связи
отмечалось, что «при формировании понятийного аппарата
законодательства об административной ответственности следует
учитывать существующую технику словесного обозначени
я юридических
понятий. Общеизвестные термины, отражающие определенные
экономические, социальные, природные и иные явления и отношения,
нуждаются в своем дефинировании в законодательстве об
административной ответственности только в том случае, если
законода
тель при их использовании вкладывает в них некий особый,
отличный от обычного понимания смысл. Специфические правовые
термины, отражающие нормативные потребности правового
регулирования и не относящиеся к предмету правового регулирования
анализируемой отра
сли, но используемые в законодательстве об
административной ответственности, следует дефинировать только в том
случае, если их использование в этом законодательстве посредством
«механического переноса» не учитывает специфики предмета
регулирования этой отр
асли российского законодательства и они
нуждаются в своего рода «адаптации» к ней. Специальные же термины,
относящиеся к предмету нормативного правового регулирования именно
отрасли законодательства об административной ответственности,
нуждаются в более по
лном, нежели сейчас, формальном дефинировании
непосредственно в законе»[3,с.8]. Очевидно, что не учет приведенных
положений существенно влияет на качество нормативно
-
правового акта,
устанавливающего административную ответственность, и как следствие
нарушен
ие прав и свобод лица, привлекаемого к административной
ответственности.

Нарушение правила ясности и четкости изложения бланкетной
диспозиции Особенной части КоАП РФ достаточно распространенное в
настоящее время явление. Так, диспозиция ч. 1 ст. 6.16 КоАП
РФ, по
51

нашему мнению, страдает
нарушением правила экономичности языка
закона. Кроме этого, читая указанную бланкетную диспозицию,
проявляются признаки нарушения правила ясности и четкости изложения
данной части административно
-
деликтной нормы. Обращает на
себя
внимание сложность построения указанной диспозиции, где выделяются
несколько видов административной противоправности: 1) нарушение
правил производства, изготовления, переработки, хранения, учета,
отпуска, реализации, распределения, перевозки, приобрет
ения,
использования, ввоза, вывоза либо уничтожения наркотических средств,
психотропных веществ и включенных в

список I

и

таблицу I списка
IV

Перечня наркотических средств, психотропных веществ
и их
прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации,
прекурсоров наркотических средств или психотропных веществ; 2)
нарушение хранения, учета, реализации, перевозки, приобретения,
использования, ввоза, вывоза или уничтожения растений, содержащих
н
аркотические средства или психотропные вещества либо их прекурсоры,
и их частей, содержащих наркотические средства или психотропные
вещества либо их прекурсоры; 3) непредставление в государственный
орган предусмотренной законом отчетности о деятельности, с
вязанной с
их оборотом; 4) несвоевременное представление отчетности о
деятельности, связанной с их оборотом; 5) представление отчетности о
деятельности, связанной с их оборотом, в неполном объеме или в
искаженном виде.

Как видно из приведенного состава в
ее диспозиции выделяется, во
-
первых, пять составов административных правонарушений,
характеризуемых через объективную их сторону, во
-
вторых, практически
каждый из приведенных пяти видов административной противоправности
носит бланкетных характер, в
-
третьих
, диспозиция приведенной нормы
весьма и весьма перегружена в своей конструкции. Подобный подход к
построению диспозиции административно
-
деликтной нормы является в
настоящее время весьма распространенным. Представляется, что
административное усмотрение, в п
риведенных случаях, характеризуется
возможность в процессе квалификации административного
правонарушения выбрать один из закрепленных составов, закрепленных в
указанной административно
-
деликтной норме. Это означает, что в данном
случае административное усм
отрение практически отсутствует, а
переносит свое значение на процесс квалификации административного
правонарушения, выраженного в сложной и диспозитивной форме своего
нормативного закрепления.

Правило простоты и точности закрепления диспозиции
администра
тивно
-
деликтной нормы также имеет определенные
нарушения. Простота изложения диспозиции административно
-
деликтной
нормы означает, что указанная норма должна быть построена, во
-
первых, с
52

использованием простого предложения, во
-
вторых, не применение
специаль
ных терминов, если в этом нет необходимости, в
-
третьих,
дифференциация составов административных правонарушений по
различным частям одной и той же статьи закона об административной
ответственности. Правило точности изложения диспозиции
административно
-
дели
ктной нормы предполагает закрепление ее таким
образом который бы исключал двусмысленность при уяснении смысла и
содержания данного нормативно
-
правового предписания, т.е. сокращал бы
возможность необоснованного расширения применения
административного усмотр
ения. Приведенное правило законодательной
техники и языка административно
-
деликтного закона преимущественно
законодателем соблюдается, однако имеются отдельные его нарушения,
что влечет негативные последствия. Так, неточность изложения имеет
место при анал
изе нормы ч. 2 ст. 3.9 КоАП РФ, которая вступает в
противоречие с
нормой ч. 4 ст. 16 Федерального закона
от 26 апреля
2013

г. №

67
-
ФЗ (с изм. и доп.) «О порядке отбывания административного
ареста»[4.]. Норма
ч. 2 ст. 3.9 КоАП РФ предусматривается, что
адми
нистративный арест
не может применяться к военнослужащим,
гражданам, призванным на военные сборы, а также к имеющим
специальные звания сотрудникам органов внутренних дел, органов и
учреждений уголовно
-
исполнительной системы, Государственной
противопожарной

службы, органов по контролю за оборотом
наркотических средств и психотропных веществ и таможенных органов.
Следовательно, поскольку КоАП РФ не допускает применение
административного ареста на указанных должностных лиц, норма
ч. 4 ст.
16 Федерального закон
а
от 26 апреля 2013

г. №

67
-
ФЗ (с изм. и доп.) «О
порядке отбывания административного ареста»
в отношении указанных
субъектов является «мертвой», т.е. не применяемой на практике. К судьям,
работникам органов и учреждений прокуратуры данная норма может быть

в сущности применена, так как в ч. 2 ст. 3.9 КоАП РФ указанные лица в
качестве субъектов к которым административный арест не применяется не
указаны. Вместе с тем вызывает сомнение ситуации, при которых на
указанных субъектов будет наложен данный вид админ
истративного
наказания и как следствие применены положения
ч. 4 ст. 16 Федерального
закона
от 26 апреля 2013

г. №

67
-
ФЗ (с изм. и доп.) «О порядке отбывания
административного ареста»[5.]
. Другим примером нарушения точности
изложения административно
-
деликтн
ой нормы можно привести
диспозицию ст. 18.11 КоАП РФ: «
Уклонение иммигранта от прохождения
иммиграционного контроля,
предусмотренного

законодательством

Российской Федерации,
медицинского освидетельствования
, идентификации личности,
проживания в

месте
временного содержания
, в центре временного
размещения иммигрантов или в месте, определенном
53

территориальным

органом федерального органа исполнительной власти
,
уполномоченного на осуществление функций по контролю и надзору в
сфере миграции, для временного п
ребывания, а равно нарушение правил
проживания в указанных местах либо уклонение от представления
сведений или представление недостоверных сведений во время
определения статуса иммигранта в Российской Федерации». Анализ
данной бланкетной диспозиции

позволя
ет признать, что она может быть
применена лишь иммигрантам, т.е. иностранным гражданам или лицам без
гражданства. Возникает вопрос, а подлежат ли административной
ответственности по указанной статье КоАП РФ беженцы или лица,
ищущие убежище на территории Ро
ссийской Федерации? Следует
отметить в частности, что, например, беженцы могут быть субъектами
административной ответственности по ст. 18.12 КоАП РФ. Однако
диспозиция приведенной административно
-
деликтной нормы значительно
уже чем диспозиция ст. 18.11 КоА
П РФ. Это свидетельствует о не
точности формулирования приведенной нормы, порождающей проблемы
квалификации. Хотя данная неточность касается субъекта
административной ответственности, вместе с тем она косвенно касается и
объективной стороны данного состава

административного
правонарушения. В подобных ситуациях административное усмотрение
приобретает «негативную окраску», влекущее с необходимость проводить
разграничение составов административных правонарушений,
предусмотренных ст. 18.11 и 18.12 КоАП РФ. В
ыбо
р возможного и
необходимого варианта применения нормы административно
-
деликтного
права при неточности формулирования ее состава в законе об
административной ответственности может влечь к формировании
необоснованной административной правоприменительной прак
тики,
искажающей смысл, заложенный в ней законодателем.

Проблема применения
оценочных понятий

при построении
бланкетной диспозиции административно
-
деликтной нормы с
неизбежностью влечет широкое применение административного
усмотрения. В юридической науке
отмечается, что оценочные понятия,
применяемые законодателем при построении правовой нормы,
характеризуется следующими специфическими чертами: «содержатся в
нормах, которые являются двухэлементными нормами
-
предписаниями,
состоящими из гипотезы и диспозиции
; по своему содержанию наиболее
близки к мере правовой свободы субъектов правоприменения по выбору
варианта поведения в гражданском обороте; применяются в большей части
не в связи с правонарушением, а на стадии осуществления прав и
исполнения обязанностей;

существенная роль в установлении их
содержания принадлежит принципам гражданского права, а также нормам
морали и нравственности…»[6,с.11
-
12]. Приведенный подход к
характеристике оценочных понятий вполне применим для гражданско
-
54

правового регулирования обще
ственных отношений. Вместе с тем следует
признать, что данный подход не вполне применим для построения норм
административно
-
деликтного права. Во
-
первых, следует признать, что
оценочные понятия применяются при построении диспозиции норм об
административной
ответственности. Во
-
вторых, весьма часто применяются
не только при реализации прав и обязанностей субъектов, но и при
создании норм об административной ответственности. В
-
третьих,
оценочные понятия в диспозиции административно
-
деликтной нормы
предназначены

для решения иных функций, чем в гражданско
-
правовой
норме: 1) оценочные понятия, закрепленные в нормах административно
-
деликтного права, предназначены для расширения возможности
привлечения лица к административной ответственности за совершения
отдельных а
дминистративных правонарушений; 2) оценочные понятия в
административно
-
деликтной норме выполняют функцию закрепления
диспозиции нормы в тех случаях, когда она не может быть
сформулирована абсолютно
-
определенно; 3) они применяются в случаях,
когда законодат
ель использует специальный терминологический
инструментарий, нуждающийся в интерпретации.

Рассматривая оценочные понятия законодательства об
административной ответственности, И.В. Тиможенко предлагает
следующий подход к пониманию «оценочная категория», пр
именительно к
законодательству об административной ответственности: «под
оценочными категориями законодательства об административной
ответственности (точнее их было бы даже назвать предельно широкими
нормативными обобщениями оценочного характера) следует п
онимать
такие употребленные законодателем отдельные термины или совокупности
терминов, содержание которых не определено ни в законодательстве об
административной ответственности, ни в нормах иных правовых актов, за
нарушение требований которых была установ
лена административная
ответственность, в силу чего они могут и должны трактоваться
правоприменителями по
-
разному, исходя из их субъективного восприятия
и сообразуясь с так называемым «духом» закона и обстоятельствами
каждого конкретного дела»[6,с.8
-
9]. При
веденное определение позволяет
выделить следующие специфические признаки данного явления,
применяемого для построения административно
-
деликтной нормы:

1)

является отдельными терминами или совокупностью терминов,
содержание которых не определено ни в законодат
ельстве об
административной ответственности, ни в нормах иных нормативно
-
правовых актов;

2)

оценочные понятия (категории) могут и должны трактоваться
правоприменителем по
-
разному;

3)

оценочные понятия (категории), применяемые в
административно
-
деликтной норме, н
уждаются в субъективном их
55

восприятии правоприменителем и сообразовываться с так называемым
«духом» закона и обстоятельствами каждого конкретного
административного дела.

Следует кроме приведенных признаков выделить также следующие
специфические свойства оц
еночных понятий (категорий), применяемых в
номах об административной ответственности: 1) они не могут быть
применены без использования логического интерпретационного процесса
уяснения его смысла в контексте совершенного административного
правонарушения; 2)

оценочные понятия (категории), содержащиеся в
административно
-
деликтной норме, могут быть
специальными терминами
(категориями);
3) оценочные понятия (категории), содержащиеся в
административно
-
деликтной норме, могут быть
специальными
юридическими конструк
циями
. Данные обстоятельства требуют уяснения
приведенных категорий. Так, Д.Е. Пономарев, характеризуя «статику»
юридической конструкции (продукта юридического конструирования),
дает следующее определение данной категории как
юридического понятия
,
непосред
ственно востребуемого и задействуемого правоприменительной
практикой, выступающей в виде способа системной соорганизации
правовых средств в рамках механизма правового регулирования,
обеспечивающего системность действия позитивного права и
эффективность пра
вового регулирования[7,с.80]. Как видно из
приведенного определения, автор весьма подробно и глубоко научно
исследовавший проблемы юридической конструкции, характеризует ее как
специальное юридическое понятие. Кроме этого следует отметить весьма
важную осо
бенность юридической конструкции, заключающуюся в том,
что она создается искусственно для обеспечения нормального
функционирования общественных отношений. «Специальный термин»,
применяемый при построении нормы об административной
ответственности, представл
яет собой категорию, выраженную в буквенно
-
знаковой форме, применяемую в определенной области науки и практики
и обозначающей определенное явление, процесс или объект, применяемый
законодателем при создании нормы права. Приведенные положения, по
нашему мне
нию, свидетельствуют о том, что юридические конструкции и
специальные термины являются оценочными понятиями (категориями),
т.е. соотносятся как род и вид, где видом выступает юридическая
конструкция и специальный термин. Типичным примером, где
специальные
термины одновременно выполняют роль оценочных
категорий, является диспозиция ст. 7.33 КоАП РФ
.


Действующее административно
-
деликтное законодательство
содержит большое количество оценочных понятий. Так, в КоАП РФ
можно выделит следующие их виды: «вредные п
оследствия» (ст. 2.2);
«малозначительность административного правонарушения» (ст. 2.9);
«грубое или систематическое нарушение порядка пользования» (ч. 1 ст.
56

3.8); «исключительные случаи» (ч. 2 ст. 3.9); «раскаяние лица» (п. 1 ч. 1 ст.
4.2); «сильное душевн
ое волненние (аффект» (п. 8 ч. 1 ст. 4.2); «другие
чрезвычайные обстоятельства» (п. 5 ч. 1 ст. 4.3); «состояние опьянения» (п.
6 ч. 1 ст. 4.3); «достаточные основания полагать» (п. 6 ч. 1 ст. 4.3); «другие
чрезвычайные обстоятельства» (п. 5 ч. 1 ст. 4.3);
«материалы, способные
нанести ущерб чести, достоинству и деловой репутации» (ст. 5.13);
«одурманивающие вещества» (ст. 6.10, ч. 2 ст. 20.20, ст. 20.22); «другие
плавучие средства» (ст. 16.8); «общественные места» (ст. 20.1); «другие
общественные места» (ст
. 20.20, 20.21, 20.22); «непосредственная
близость» (ч. 3 ст. 20.2) и многие другие. Во всех приведенных и иных
случаях при применении оценочных понятий возникает административное
усмотрение. Оно проявляется в следующем процессе деятельности
правопримените
ля, являющегося административно
-
юрисдикционным
органом. В юридической науке отмечаются различные подходы к
пониманию оценочных понятий. В частности высказывается мнение, что
оценочное понятие «представляет собой легальное закрепление
возможности поиска диа
лектического единства диспозитивных начал и
императивных норм при осуществлении правового
регулирования…»[8,с9]. Другие авторы предлагают понимать оценочное
понятие как «относительно
-
определенное положение, сформулированное в
гражданско
-
правовой норме путе
м указания наиболее общих признаков,
свойств, качеств, связей и отношений разнообразных предметов, явлений,
действий, процессов, предусматривающее в рамках содержательных
критериев, установленных законодателем, самостоятельный выбор
участником гражданского

правоотношения варианта поведения (оценку
избранного поведения судом) применительно к конкретной ситуации в
данной социальной среде и в данное время с учетом внутреннего
убеждения»[9,с.12]. Имеются и другие подходы к характеристике
оценочных понятий[10,с.
10
-
13]. Значимым в приведенных подходах
является то обстоятельство, что все авторы признают возможность выбора
варианта поведения при применении оценочного понятия, выраженного в
правовой норме. Другой значимой чертой оценочного понятия, в контексте
админи
стративного усмотрения, является их неконкретизированность в
законе или ином нормативно
-
правовом акте, требующая процесса
квалификации данного понятия исходя из реальных жизненных
обстоятельств административного правонарушения. Наличие оценочных
понятий по
рождает административное усмотрение, которое
осуществляется по всем стадиям данного процесса. Проанализируем этот
процесс, возникающий в ходе применения оценочного понятия,
содержащегося в диспозиции административно
-
деликтной нормы:

1)

Первой стадией административного усмотрения является, как
мы выше отмечали, является формирование у административно
-
юрисдикционного органа (его должностного лица)
потребности

в
57

правомерном применении административно
-
деликтной нормы к
конкретному совершенно
му противоправному деянию, умеющему
признаки административного правонарушения, реализуя которую,
приведенный субъект, будет в будущем принимать решение по
административному делу (стадия интроспекции). Формирование на данной
стадии потребности в правомерном

применении оценочного понятия
административно
-
деликтной нормы характеризуется комплексом свойств,
позволяющих осуществить административное усмотрение, а не
«коррупционную схему» или «административный чиновничий произвол».
Во
-
первых, данная потребность дол
жна основываться на целях
административного наказания (ст. 3.1 КоАП РФ). Во
-
вторых,
предопределяется желанием охраны, защиты и восстановления
общественного порядка и общественной безопасности, прав и свобод
граждан, здоровья, нравственности и т.п., являющи
еся общим объектом
административно
-
правовой охраны (ст. 1.2 КоАП РФ). В
-
третьих, в
соблюдении принципов административной ответственности,
установленных действующим административно
-
деликтным
законодательством (ст. 1.4, 1.5, 1.6 КоАП РФ). В
-
четвертых, в осно
ве
приведенной потребности должен лежать высокий уровень правового
сознания и правовой культуры должностного лица административно
-
юрисдикционного органа.

На данной стадии административного усмотрения формируется у
должностного лица административно
-
юрисдик
ционного органа
необходимость применения административно
-
деликтной нормы,
содержащей оценочное понятие, к конкретному совершенному
административно
-
противоправному деянию. Эта потребность и
необходимость лежит в основе деятельности по осуществлению
админист
ративного усмотрения в процессе привлечения лица к
административной ответственности.

2)

Второй стадией административного усмотрения в процессе
применения административно
-
деликтной нормы, содержащим оценочное
понятие, является оценка действительности, реально

существующих
фактов, свидетельствующих о наличии или отсутствии признаков
административного правонарушения (стадия оценки реальной
действительности). В части оценочных понятий на данной стадии
происходит выявление факторов, дающих основание утверждать, чт
о
закрепленное в административно
-
деликтной норме оценочное понятие
имеет отношение к реально совершенному административному
правонарушению или фактам, свидетельствующим о совершении такого
противоправного деяния. Данная стадия административного усмотрения
является подготовительной для применения оценочного понятия
административно
-
деликтной нормы на основе административного
58

усмотрения, а также выполняет функцию фактического основания
административного усмотрения.


3) На третьей стадии осуществления административного усмотрения
при применении оценочного понятия, содержащегося в диспозиции
административно
-
деликтной нормы, происходит выбор возможного и
дозволенного указанной правовой нормой варианта будущих действий
д
олжностного лица административно
-
юрисдикционного органа, которое
должно осуществляться на основе правосознания, правовой культуры и
жизненного опыта указанных лиц (стадия юридической оценки
возможного поведения). Данная стадия является центральной в процес
се
осуществления административного усмотрения при применении норм об
административной ответственности. Она тесно связана с процессом
квалификации административного правонарушения, нахождении наиболее
адекватного, законного и целесообразного варианта поведе
ния в будущем,
создавая основу для реализации последней стадии административного
усмотрения. Считается юридической максимой утверждение о том, что
административное усмотрение возможно лишь на основе действующей
нормы административно
-
деликтного закона. Долж
ностное лицо
(государственный служащий) административно
-
юрисдикционного органа
связаны указанной нормой правом, поэтому нормативное содержание в
определении административного усмотрения является ключевым и
неизбежно необходимым. Достаточно часто предоставл
ение указанным
лицам свободы выбора конкретного решения по делу об
административном правонарушении вытекает из конструкции
административно
-
деликтной нормы и, в первую очередь, таких ее
элементов, как диспозиция и в особенности бланкетной диспозиции.

4) Че
твертая стадия административного усмотрения при применении
норм об административной ответственности заключается в действиях
субъекта административно
-
деликтного правоприменения по реализации
субъективного права в форме применения, направленное на привлечени
е
лица к административной ответственности за совершение
административного правонарушения (стадия осуществления правового
усмотрения в реализации субъективного права). Итогом данной стадии
является вынесение постановления или определение по делу об
админист
ративном правонарушении, вид которого определен ст. 29.9
КоАП РФ. Здесь следует признать, что выбор решения должностным
лицом административно
-
юрисдикционного органа является ограниченным
предоставленными ему полномочиями и сроками рассмотрения. Так, ч. 1
с
т. 29.6 КоАП РФ устанавливает, что дело об административном
правонарушении рассматривается в пятнадцатидневный срок со дня
получения органом, должностным лицом, правомочными рассматривать
дело, протокола об административном правонарушении и других
материал
ов административного дела[11,с.230]. Приведенная стадия
59

административного усмотрения, при применении оценочного понятия
административно
-
деликтной нормы, заключается в выборе наиболее
адекватного содержания данного понятия, во
-
первых, соответствующего
смысл
у заложенному законодателем в данном понятии, во
-
вторых,
соответствие данного оценочного понятия фактическим данным,
установленным по конкретному административному делу. Так, ст. 16.8
КоАП РФ устанавливает такое оценочное понятие как «другое плавучее
средс
тво», к которому запрещается причаливание при условии, если оно
находится под таможенным контролем. Следует признать, что
приведенный законодателем подход к закреплению в диспозиции
административно
-
деликтной нормы «водного судна или другого плавучего
средс
тва» не совсем корректно. Морской словарь следующим образом
определяет категорию «судно»
-

«любое, построенное для плавания по
воде сооружение независимо от размера, конструкции, рода двигателя и
движителя и материала, из которого оно построено. Собственно

судами
называются все суда, построенные для гражданских целей, т.е. суда
транспортные (для перевозки различных грузов и пассажира),
промысловые, гидрографические и т.д. В отличие от этих судов суда
вооруженные, имеющие военную команду и несущие военно
-
мор
ской
флаг, называются кораблями»[12,с.265]. Из приведенного подхода
нормативное закрепление приведенного оценочного понятия является, по
нашему мнению, излишним. При применении приведенной
административно
-
деликтной нормы следует исходить из того, что
недоп
устимо п
ричаливание к находящимся под таможенным контролем
водному судну, за исключением

случаев
, если такое причаливание
допускается действующим таможенным законод
ательством. Это весьма
конкретизирует положения данной нормы и исключит возможность
применения оценочного понятия, в котором нет необходимости. В другом
случае в ст. 20.1 КоАП РФ применяется оценочное понятие «общественное
место», которое не имеет легально
го определения. В современных
толковых словарях данное понятие интерпретируется как здание,
сооружение, территория, природные объекты или пространство
потенциального местонахождения людей, которые могут свободно
взаимодействовать между собой. Данное поняти
е включает в себя также
категорию «место общего пользования», «место проведения массовых
мероприятий» и «место, открытое для (свободного) посещения» и т.п. Все
они являются разновидностями общественного места. В этой связи для
уяснения смысла «общественног
о места» следует определить его
специфические признаки, позволяющие характеризовать данную
категорию: а) общественное место характеризуется свободным
нахождением в нем неограниченного круга лиц; б) используемое для целей
удовлетворения потребностей неопред
еленного числа граждан; в) не
допускающее ограничение свободы передвижения, за исключением
60

ограничений предназначенных для обеспечения общественной
безопасности, жизни и здоровья граждан; г) нуждающееся в постоянной и
непрерывной охране силами и средствами

уполномоченных органов
государственной власти; д) правовой режим нахождения в общественном
месте регламентируется нормами административного права, а не какими
либо локальными правовыми актами. Нам представляется, что оценивая
указанные признаки можно приз
нать наличие или отсутствие того или
иного места в качестве общественного и как следствие применить
приведенную норму об административной ответственности за мелкое
хулиганство. В процессе указанной оценке возникает административное
усмотрение, заключающеес
я в выборе законного, обоснованного и
целесообразного варианта применения или не применения приведенной
административно
-
деликтной нормы к конкретного деянию лица.

Характеризуя стадии административного усмотрения при применения
административно
-
деликтной но
рмы, по нашему мнению, мы показали
практику осуществления административного усмотрения при применении
диспозиции нормы об административной ответственности, которая
осуществляется при применении норм Особенной части КоАП РФ или
закона субъекта РФ об админис
тративных правонарушениях.

Список использованной литературы:

1.

Собрание законодательства РФ, 2008.
-

№ 24.


Ст. 2892.

2.

Гречева Ю.В. Судейское усмотрение в применении уголовно
-
правовых норм: проблемы и пути их решения / Отв. ред. А.И. Чучаева.


М.: Проспект
, 2011.

3.

Тимошенко И.В. Понятийный аппарат законодательства об
административной ответственности: состояние и направления развития.
Дис… докт. юрид. наук.


Ростов
-
на
-
Дону, 2006.


С. 8.

4.

Собрание законодательства РФ, 2013.
-

№ 17.


Ст. 2034.

5.

Лукьяненко М.Ф
. Оценочные понятия гражданского права:
теоретико
-
правовой анализ и практика применения. Автореф. дис… докт.
юрид. наук.


М., 2010.

6.

Пономарев Д.Е. Генезис и сущность юридической
конструкции. Дис… канд. юрид. наук.
-

Екатеринбург, 2005.

7.

Богданович С.П. О
ценочные понятия в вещном и
обязательственном праве. Автореф. дис… канд. юрид. наук.


Краснодар,
2012.

8.

Лукьяненко М.Ф. Оценочные понятия гражданского права:
теоретико
-
правовой анализ и практика применения. Автореф. дис… докт.
юрид. наук.


М., 2010.

9.

Ага
миров Н.И. Оценочные понятия в законодательстве:
теоретические вопросы // Труды ВНИИ советского законодательства.


М.,
1989; Питецкий В.В. Конкретизация оценочных признаков уголовного
законодательства // Советская юстиция, 1991.
-

№ 2.

61

СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА


Коновалов И.Н.

Профессор Саратовской государственной

юридической академии, доктор исторических наук


СОЗДАНИЕ МОТИВАЦИОННО
-
КОНСУЛЬТАЦИОННЫХ
СТИМУЛИРУЮЩИХ МЕТОДИК ПОБУЖДАЮЩИХ К
УСТОЙЧИВОМУ НЕПРИЯТИЮ И ОТКАЗУ ОТ ПОТРЕБЛЕНИЯ
НАРКТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ И
ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ
НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ

Статья подготовлена при финансовой поддержке Министерства
образования и науки РФ в рамках государственного задания по проекту №
3400 «Научно
-
методическое обеспечение деятельности комиссий по делам
несовершеннолетних

и защите их прав».

При разработке антинаркотических профилактических
мотивационных стимуляторов, побуждающих к устойчивому неприятию и
отказу от потребления

наркотических средств и психотропных веществ
необходимо учитывать результаты социально
-
психологиче
ского
анкетирования подростков и мотивы, представляющие интерес для
несовершеннолетних.

Как показывают исследования [1
-
6, с. 5], проведенные учеными
Саратовской государственной юридической академии в течение 2001

2013
гг. существенно изменились мотивы при
ема наркотических веществ.
Следует отметить, что большая доля несовершеннолетних никогда не
употребляла наркотики. Поэтому в своих суждениях они строят некоторые
гипотетические ситуации, в которых они или их друзья стали бы
принимать наркотики. Это означае
т, что фактические причины
употребления наркотиков могут не совпадать с указанными
респондентами
.
Преодолеть этот недостаток позволяет методика полярных
мотиваций, в которую входит анализ двух видов мотивов: 1. Мотивы
употребления наркотиков. 2. Мотивы отк
аза от их употребления.

Рассмотрим сначала мотивы употребления наркотиков. Их можно
разделить на две основные группы:

1.
Психологические причины употребления наркотиков. В основе
психологических причин лежит потребность несовершеннолетних в
изменении сво
его эмоционального состояния. Меньшая часть
респондентов

назвали интерес к необычным ощущениям и переживаниям
главным мотивом употребления наркотиков. Большая часть выбрала в
качестве главного мотива возможность забыть о личных проблемах.
Большинство респо
ндентов понимает, что наркотики не решат их
жизненных проблем. Однако воспринимают их как способ адаптации к
проблемной ситуации и снятия психологической нагрузки.
Причем, круг
62

проблем, которые, по мнению подростков, они могут преодолеть с
помощью наркотик
ов, достаточно широк: конфликты с родителями,
разрыв с любимым человеком, потеря близких людей, ссоры с друзьями.
Заметим, что мотив ухода от проблем более значим для девушек, чем для
юношей.

Важность мотивов ухода в общей структуре мотивации употребления

наркотиков свидетельствует о том, что у подростков отсутствуют
практические навыки адекватного поведения в сложных жизненных
ситуациях.
Поэтому с этой возрастной группой необходимо проводить
специальные психологические тренинги и развивающие игры,
вырабат
ывающие умения вести себя в различных жизненных ситуациях.

2. Социальные причины употребления наркотиков.
Среди них можно
выделить причины, зависящие от непосредственного окружения
(микросоциальные факторы) и от принятых в обществе культурных
ценностей, о
бстановки в городе, в стране (макросоциальные факторы).

Непосредственное окружение оказывает прямое и поэтому наиболее
сильное воздействие на решение несовершеннолетних и молодежи
принимать наркотики. Типичной является ситуация, когда подросток
начинает у
потреблять наркотики в компании своих друзей. Значительной
части молодых людей наркотики помогают завязать отношения со
сверстниками, стать «своим» в их компании («влиться в тусовку»). Вместе
с тем наркотики служат для усиления сплоченности внутри компании
.
Такие компании
возникают
на основе общих развлечений: игра в карты,
дискотеки, интернет
-
кафе, клубы, распитие спиртных напитков и
употребление наркотиков.

Нередко члены одной компании учатся в одном классе или живут в
одном дворе. Поэтому в антинаркотич
еской работе следует
ориентироваться не на класс или группу в целом, а на отдельных ребят.
Следует выявлять среди них подобные неформальные компании и вести
работу с ними. Штатным психологам важно обратить внимание на то, как
формируется лидерство в этих к
омпаниях. Поскольку в этих компаниях
употребление наркотиков престижно, то подростки могут завоевать
авторитет и уважение, принимая их.

К числу микросоциальных причин употребления наркотиков
относится также личностные факторы. Это, прежде всего, стремлени
е
испытать себя. Причем,
для подростков, уже пробовавших наркотики, они
привлекательны, потому что этот способ испытать себя представляется им
безнаказанным
(у ребят, не принимавших наркотики, такой связи не
наблюдается).

Исследования показали, что употре
блению наркотических средств и
психотропных веществ почти всегда предшествует употребление алкоголя
и табака. Это объясняется, видимо, тем, что употребление одних
63

одурманивающих веществ, в частности алкоголя и табака, фактически
«снимает запрет» на употреб
ление других
[7, с. 5]
.

По данным опросов среди несовершеннолетних, чем менее доступен
наркотик, тем он более популярен. И, наоборот, чем шире он продается,
тем менее модным он становится. У большинства подростков
употребление наркотиков не связано с каким
и
-
либо субкультурными
ценностями. Даже участники «клубных тусовок» воспринимают наркотики
лишь как «допинг», повышающий их активность и настроение.
Подростки
видят в наркотиках прежде всего способ удовлетворения части своих
потребностей, например, в острых

ощущениях, в друзьях, в снятии
психологического стресса и т.д. Употребление наркотиков
не является для
них самоцелью.
В основном ребята узнают
о
наркотиках от тех, кто их уже
употреблял.

Таким образом, ведущим психологическим мотивом употребления
наркотиков молодежью является потребность в изменении своего
эмоционального состояния. Большинство молодых людей понимает, что
наркотики не решают их жизненных проблем, но воспринимают их как
спос
об адаптации к проблемной ситуации и снятия психологической
нагрузки.

Ведущим психологическим стимулом, побуждающим
несовершеннолетних

отказаться от наркотиков, который следует
учитывать при разработке мотивационного материала антинаркотической
профилакти
ки и пропаганды, является боязнь преждевременной смерти и
утраты здоровья (непосредственный вред здоровью, прямое сокращение
жизни, смерть от передозировки наркотиками, приобретение смертельно
опасных болезней).

Кроме того, чувство вины родителями также сл
ужит психологическим
мотивом отказа от употребления наркотиков
[7, с. 5]
.

Для несовершеннолетних в отказе от употребления наркотиков
большую роль играет мотив краха жизненных планов, который становится
обобщающим для целого ряда мотивов:
снижение качества
жизни,
недоступности ряда профессий больным наркоманией (включая
недоступность водительских прав и участие в обороте охотничьего
оружия), девальвация личного бюджета, растрата заработка на наркотики,
обнищание семей при наличии в ней наркопотребителя, недо
пустимость
распространения и потребления наркотиков на объектах повышенной
опасности, социальной (общественной) значимости.

Следующим важным для несовершеннолетних мотивом отказа от
потребления наркотиков является невозможность создания крепкой семьи,
разр
ушение родственных и общественных связей (причинение
потребителями наркотиков прямого вреда созависимым родственникам,
деградация личности, разрушение ими духовно
-
нравственного стержня
64

человека и уничтожение позитивного морально
-

психологического
климата
в семье и обществе.

Не последнее место в мотивации отказа от употребления наркотиков
несовершеннолетними является серьезная уголовная ответственность
(лишение свободы на значительный, в том числе пожизненный, срок за
участие в незаконном обороте наркотиков
) и низкий социальный статус
наркопотребителя (нетерпимость общества к потреблению наркотиков и к
паразитирующим последствиям наркомании, отторжение наркомана от
общества, выраженное отсутствие уважения к наркопотребителям).

Таким образом, при разработке м
отивационно
-
консультационных
стимулирующих методик, прогнозов развития наркоситуации следует
учитывать две группы факторов: мотивы употребления и мотивы отказа от
употребления наркотиков. Это позволит проводить эффективную
профилактическую работу, прогнози
ровать ситуацию, и создать
необходимые условия отказа от употребления наркотических средств и
психотропных веществ несовершеннолетними.


«Список использованной литературы»

1. Наркомания и ее профилактика. Опыт исследования проблемы в
школах, средних специа
льных учебных заведениях, вузах Саратова и
области: социологический очерк / под ред. И.Н. Коновалова. Саратов:
СГАП, 2001.

2. Наркотики и наркомания в школьной среде: социально
-
правовое
исследование на материалах Саратовской области. Учебно
-
методическое
п
особие / под ред. И.Н. Коновалова. Саратов: Изд
-
во ГОУ ВПО СГАП,
2004.

3. Беспризорность, безнадзорность несовершеннолетних: Опыт
исследования проблемы в Саратовской области / под ред. И.Н. Коновалова.
Саратов: Изд
-
во ГОУ ВПО СГАП, 2004. 4. Подростки и наркотики:
социально
-
правовое исследование проблемы в школах Саратовской
о
бласти: Учебно
-
методическое пособие. Саратов: Изд
-
во ГОУ ВПО СГАП,
2008.

5. Проблемы региональной политики в сфере предупреждения
аддиктивного поведения молодежи (на материалах Саратовской области):
Учебно
-
методическое пособие / под ред. И.Н. Коновалова.
Изд
-
во ГОУ
ВПО СГАП, Саратов, 2009.

6. Антинаркотическая политика: словарь
-
справочник / под ред. А.В.
Малько, И.Н. Коновалова. Саратов: Изд
-
во ФГБОУ ВПО СГЮА, 2012.

7. Антинаркотическая политика в современной России: цели,
средства, результаты / под ред. А
.В. Малько, И.Н. Коновалова. Саратов:
Изд
-
во ФГБОУ ВПО СГЮА, 2013.


Приложенные файлы

  • pdf 44248691
    Размер файла: 1 MB Загрузок: 0

Добавить комментарий